Книга Быть невесткой, страница 65 – Таня Балер

Всему виной звонок встревоженных Бессоновых старших, которым показалось, что самый младший член их рода заболела.

В тот вечер они звонили нам дважды.

Приняв первый звонок, я вышла из кинозала, чтобы чего-то испугавшаяся Алёна услышала мой голос и перестала плакать.

А ответив на второй, мы отправились за дочкой.

— Она устала, плакала недавно, от этого всегда горячей кажется, — пощупав вялую дочь, сказал Вова.

— Полчаса назад температура была 37,2. Не стала сбивать, а то ещё обвинять начнёте, что я её таблетками травлю и от вас болезнь скрываю, — ответила ему мать.

— А что на ней надето? — удивилась я оранжевому комбинезону, которого раньше не видела.

— Я купила! Она наша единственная внучка, у неё должны быть свои вещи у нас в квартире!

Произносила Алла Олеговна это так, будто её в чём-то обвиняют.

— Алюся, всё нормально, — заметил её состояние свёкор.

— Вы устали, заберём Алёну домой и там разберёмся, болеет она или нет, — ответила я.

Так мы и сделали.

А уже у нас Вова заметил, что на правом рукаве наряда дочки не хватает пуговички.

— Мама с рук бы не купила. Отдал кто-то из знакомых? — показав мне торчащие нитки, предположил он.

— Не думаю. Это для меня она ещё могла ношеное взять, а для Алёны бы только новое. Может, ей скидку дали за брак?

Признаков хвори мы, к слову, у дочери не нашли.

Зато на следующий день в горшке нашлась пуговица.

Я без задней мысли показала мужу то, куда она пропала.

Это ребёнок, всякое бывает. Алёнка и под нашим присмотром, что только не засовывала себе в нос и рот.

Мы с Вовой только улыбнулись.

И я не сомневаюсь, что своей матери он в укор мою находку не поставил.

Но она восприняла это как обвинение в халатном отношении.

Тем же вечером позвонил Вячеслав Викторович и сообщил, что обнаружил жену в полубессознательном состоянии, вызвал скорую, и ей сделали укол.

Я не могу с абсолютной уверенностью утверждать, что это была постановка, и моя свекровь притворялась.

Она пожилая женщина, и давление у неё могло скакануть.

Но то, что началось далее, было спектаклем с выученным текстом.

До понедельника она отыгрывала роль тяжелобольной.

Но даже её собственный муж на мой вопрос, нужно ли прийти и побыть рядом с лежачей, сказал нам не дёргаться.

И тогда из неё полилось.

Встав на ноги, она потребовала явиться под её очи и вывалила на нас всё, что накопилось за три года.

Алла Олеговна припомнила всё:

На свадьбе мы не проявили должного уважения, не заставив всех соблюдать тишину во время её тоста.

Не оценили её помощь с квартирой.

Не слушаем советов.

Скрываем свои дела.

Запрещаем общаться с внучкой и выставляем сумасшедшей старухой, а вокруг тёщи танцуем.

И происходит всё это по одной причине: я ревную Вову к матери и специально их отдаляю друг от друга, чтобы вся власть была только в моих руках.

Нужно отдать Алле Олеговне должное. Она никак меня не обозвала. Выставила дьяволом во плоти, но именно ругательных слов, чтобы зацепиться, повернуться к Вове, сказать ему: «Вот она как меня называет», и в праведном гневе послать её, не прозвучало.

Но она допустила ошибку.

Наверное, в образе умирающей она пересмотрела дневные телепрограммы, что-то там услышала, сравнила с нашей ситуацией и сделала неверные выводы.

И всё это привело её к страшной ошибке.