Книга Любовь проходит?, страница 82 – Таня Балер

— Поговорим здесь.

— Ты хочешь кредит тут оформлять, а не у нас? — предположила Катя.

— Ты не узнаешь, где мы? — посмотрел муж на неё так, будто она, зная о его любви к лимонным долькам из мармелада, взяла последний ломтик, облизала сахар с двух сторон и выбросила десерт в мусорное ведро.

Слегка пристыженная Катя огляделась, прежде чем сказать твёрдое нет, и всё поняла.

— Там остановка, откуда я домой ездила, когда в парке работала. Мы тут познакомились.

— Да.

На языке завертелась язвительная подколка, что это отличное место для объявления о разводе и прощания, которую Катя, испугавшись своих мыслей, так быстро проглотила, что подавилась и закашлялась.

Думала ли Катя о разводе?

Да.

Как думала?

Так: «Ну, не разводиться же из-за такого».

Этими мыслями руководил трезвый рассудок, но были ещё чувства и эмоции.

И они нашёптывали другое: «Простишь сейчас, и каждый год он будет что-нибудь подобное выкидывать. А под пятьдесят может вообще новую любовь встретить. У него бес в ребро, у Сашки пойдёт своя взрослая жизнь, Кеша от старости умрёт, а ты останешься одна. Останешься слишком усталой и разочарованной, чтобы впускать в свою жизнь нового человека. Да и кому ты будешь нужна? Женщина за сорок и мужчина за сорок — это разные категории. Останется только прощать все последующие Костины ошибки, чтобы не стареть в одиночестве. И видеть в зеркале несчастную тётку, просматривающую телефон мужа, чтобы не пропустить появление той, которая сможет вскружить ему голову. Как это всё жалко и стыдно!».

И этот шёпот не получалось заглушить из-за логики.

Логика в шёпоте была. Потому что свобода воли — это гуд, а вседозволенность и безнаказанность — нет. Они и святого могут подтолкнуть не в ту сторону, а Костя, как выяснилось, не святой.

Не святой, ведётся на чужие слёзы и не понимает рисков. Мечта, а не мужчина!

Но о разводе она не думала. Это крайняя мера, и для неё одного страха, что муж может продолжить косячить, мало.

А чего достаточно для развода? Не сидеть же на попе ровно, ожидая полноценной измены!

Так Катя и додумалась до кризиса, психолога и шоковой терапии. К последнему и относился самостоятельный отпуск мужа.

По-честному, их накопления позволяли ему улететь в солнечную страну и без кредита, но с ним Косте будет веселее, когда, вернувшись из отпуска, вместо сладкой ностальгии об отдыхе будет превращать свой аванс в кредитный платёж.

Чем в её представлениях этот отпуск должен помочь Косте?

Он сможет понюхать воздух одиночества и свободны и подумать, каким видит своё будущее.

А Катя либо так страшно по мужу соскучится, что легко откинет своё в нём разочарование и все опасения, либо… их брак изменится. А может и развалится.

— Горло болит? У нас дома всё есть, или в аптеку надо? — среагировал Костя на приступ кашля жены.

— Всё нормально, слюной подавилась.

— Давай поужинаем в ресторане?

— Двенадцать минут девятого, — кивнула она на цифры, мигающие на автомагнитоле.

Суховатый ответ?

Есть такое.

Когда Катя разложила всё по полочкам, разобрав Костины признания по косточкам, то поверила его словам об отсутствии чувств и притязаний к нынешней версии Ольги. А ревновать его за симпатию к девушке из воспоминаний — это как ревновать к литературному персонажу или голливудской звезде, чей плакат у него висел у кровати в школьные годы.