Книга Ещё не люди, страница 97 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Короткий подошёл, нашёл кусок и попытался вытащить. Самка ударила его по плечу, молодой отскочил и несколько мгновений сердито смотрел на неё, после чего ушёл к другому растению.

Я оставил корень как лежал.

Следующий шаг хотел проверить отдельно.

Ниже по берегу находилось влажное место, где таких растений почти не было. Вода держалась долго, над берегом росли крупные деревья, а грунт оставался мягким даже после нескольких сухих дней. Я выкопал несколько корневищ и понёс туда.

Первый кусок потерял на переходе между ветвями, когда пришлось освободить обе руки. Второй заметил Короткий: он какое-то время шёл следом, терпеливо наблюдая за моей добычей, а потом дождался, когда я повис на одной руке, и откусил почти половину.

Я оттолкнул его, указал в сторону берега и позвал за собой. Короткий прошёл ещё немного, однако идея переносить съедобное подальше от места, где можно съесть его немедленно, явно не относилась к числу убедительных.

Несколько кусков всё же удалось донести. Я закопал их на разной высоте от воды и ушёл вместе с группой.

Вернуться получилось только через несколько недель. Первое место я нашёл по высохшему стеблю. Во втором вода успела размыть берег, третье кто-то раскопал. Я уже начал подозревать, что выбранный участок оказался хуже, чем казалось, когда заметил среди обычной растительности несколько молодых узких листьев.

Они росли там, где я оставил четвёртый кусок.

Я осторожно раздвинул мокрую землю и увидел старое корневище, от которого отходила свежая светлая ткань. Прикрыл его обратно, отошёл и почти сразу вернулся, хотя прекрасно понимал, что за эти несколько шагов ничего измениться не могло.

Сам принцип был мне известен. Радовало не открытие вегетативного размножения, а то, что впервые в этой жизни растение действительно выросло там, куда я его перенёс.

Следующие дни мне несколько раз хотелось проверить побег раньше, чем это имело какой-либо смысл. Когда группа снова оказалась возле воды, я первым направился к новому месту и ещё из кроны увидел, что листьев стало больше.

5

После этого я переносил корневища всякий раз, когда находилось подходящее место. Большая часть попыток не давала ничего: одни растения исчезали после подъёма воды, другие выкапывали животные, несколько просто погибали. Один участок, который два сезона выглядел особенно удачным, не пережил сухого периода. Я пришёл туда, когда вода уже отступила далеко от прежнего берега, листья полегли, а почва затвердела настолько, что палка едва входила в верхний слой.

Несколько корневищ ещё оставались в земле, и я долго ковырял одно из них, хотя достаточно быстро понял, что живых побегов нет. Можно было принести новые куски, но без воды они закончили бы так же. Я сидел возле высохшей полосы, ворошил твёрдую землю и впервые за долгое время пожалел, что человеческая память не может дополнить обезьяньи руки хотя бы лопатой, не говоря уже о канале или плотине.

Пришлось оставить место.

Другие посадки держались лучше. Я понемногу научился выбирать влажные участки, которые не заливало при первом подъёме воды, и вдоль привычных переходов появилось несколько новых зарослей. Когда плодов хватало, группа почти не обращала на них внимания; стоило хорошей пище закончиться, как к берегам начинали спускаться взрослые и молодые.