Книга Ещё не люди, страница 95 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Нынешнее тело мне нравилось хотя бы потому, что в кронах оно давало рукам больше свободы, чем многие прежние. Длинные изогнутые пальцы надёжно охватывали опору, плечи позволяли работать одной рукой, пока остальные конечности удерживали корпус, а переход снизу под толстой ветвью больше не требовал той суеты, которую я помнил по ранним миоценовым телам. На земле преимущества быстро заканчивались, зато среди деревьев я всё чаще мог сначала решить, что хочу сделать, а уже потом искать способ не свалиться во время работы.

Именно поэтому особенно раздражало, что с едой никакая анатомия не помогала.

Через несколько лет после истории с четырьмя плодами мы попали в особенно тяжёлый период. Сначала пришли к одному из привычных участков раньше созревания, затем другой закончился значительно быстрее обычного, а спустя несколько дней взрослые уже отгоняли молодых от пищи там, где прежде на драки никто не тратил силы. Короткий дважды полез к одной и той же самке и после второго удара по голове уселся подальше, сердито пережёвывая толстый лист, который в хороший сезон не стал бы пробовать.

Мне досталась примерно такая же еда. Пока челюсти перемалывали жёсткую зелень, я перебирал человеческие способы пережить период нехватки и довольно быстро дошёл до запасов.

Тут же пришлось от них почти отказаться.

Основная хорошая пища вокруг состояла из мягких сладких плодов. В тёплом влажном лесу куча такой еды начинала портиться задолго до того, как могла пригодиться через несколько недель, а запах привлекал насекомых, грызунов и всех остальных желающих. Сушить некоторые плоды, вероятно, получилось бы, но тогда потребовалось бы несколько подходящих дней, удобное место и кто-нибудь, способный не съесть всё раньше срока.

Я посмотрел на Короткого. Он уже бросил свой лист и осторожно тянулся к недоеденному куску подростка, который пока смотрел в другую сторону.

Даже два миллиона лет работы над жестами здесь не помогали. Сказать ему «не бери» можно было. Объяснить, почему нужно сидеть возле хорошей пищи и добровольно оставлять её нетронутой до будущего голода, — нет.

Значит, лучше было искать то, что продолжало храниться живым.

Несколько дней я внимательнее смотрел на растения, которые группа почти не использовала, пробовал молодые побеги, проверял твёрдые плоды и снова возвращался к коре, которую сородичи ели только в особенно плохие периоды. Большинство находок не стоило труда: одна пища давала слишком мало, другую было трудно добывать, третью организм принимал только тогда, когда выбирать уже не приходилось.

Высокие растения у воды я видел всё это время, но связал их с нужной идеей только тогда, когда группа задержалась возле заболоченного берега. Узкие листья росли плотной полосой, местами заходя прямо в мелководье. В человеческой жизни я назвал бы растение рогозом, хотя десять миллионов лет разницы заставляли осторожнее относиться к знакомым силуэтам. Точного вида я не знал, зато помнил, что у похожих болотных растений бывают толстые подземные части с запасом питательных веществ.

Проверить стоило.

3

Короткий заметил мой интерес почти сразу. Я привлёк его внимание, подозвал и указал на берег, после чего молодой спустился вслед за мной, не задавая вопросов, которых всё равно не умел задать.