Книга Ещё не люди, страница 38 – Михаил Булыух, Михаил Тут

На следующий день я не пошел к темной плите.

Нашел другое место дальше от основной группы: широкую серую каменную поверхность между корнями, куда Бугор обычно не забредал, потому что еды непосредственно там не росло.

Каменные орехи принес с собой. Привычного округлого молотка не было.

Я поднял первый попавшийся камень — плоский, светлый, довольно легкий — и сразу понял по руке, что придется молотить им слишком долго. Отбросил. Второй оказался плотнее, размером почти с прежний и удобно ложился в обе ладони. Им и начал.

Щербатая пришла минут через десять, а Лапа — еще раньше.

10

В тот день я не придал значения тому, что Лапа долго смотрел сначала на новый молоток, потом на мои руки. Зато через несколько дней Бугор нашел нас и здесь.

Он не караулил специально. Просто родня хорошо замечает, где регулярно кормятся другие. Я раскалывал третий орех, когда Бугор появился между кустами и спокойно направился к нам.

На этот раз спорить не стал. Собрал оставшуюся еду и ушел.

Третья рабочая точка находилась еще дальше, возле небольшого русла, где вода в сухой сезон осталась только в нескольких мутных ямах. Здесь удобной плиты не было вовсе, зато из земли выступал широкий плоский валун.

Молоток снова пришлось выбирать новый.

Лапа опять прицепился следом. Но теперь он попробовал самостоятельно. Схватил небольшой темный камень, постучал, бросил. Поднял более крупный, но тот оказался рыхлым; после двух сильных ударов от края открошилось несколько зернистых кусков. Лапа рассматривал повреждение, потом зачем-то понюхал камень и выбросил его.

Третий оказался слишком большим. Младший родственник поднял его обеими руками, ударил один раз, чуть не придавил себе пальцы и решил, что жизнь слишком коротка, а пальцы не казенные.

Я наблюдал краем глаза и начал понимать, что Бугор невольно делает для обучения больше, чем все мои демонстрации.

Если бы мы оставались у первой плиты, Лапа мог годами пользоваться одним знакомым молотком. Ему незачем было бы задаваться вопросом, почему именно этот камень работает.

Теперь привычного предмета не существовало. Приходилось снова выбирать. В человеческом мире для такого придумали бы специально организованный урок с набором образцов.

А у нас имелся Бугор. Педагогика принимала странные формы.

11

Сезон стал еще суше.

По открытым участкам чаще проходили крупные травоядные, и одно из них особенно нравилось моей человеческой памяти, потому что отказывалось укладываться в знакомую категорию. Ростом примерно с небольшую современную антилопу, оно стояло на длинных тонких ногах, держало шею чуть выше, чем ожидалось, а на голове торчали небольшие костные выросты, не похожие ни на обычные рога, ни на полноценные жирафьи рожки. Если взять молодого окапи, сделать его ниже и компактнее, а голову отдать в работу дизайнеру, который видел жирафа только один раз издалека, получилось бы что-то похожее.

Эти долговязые звери иногда подходили к воде вместе с нами.

Мы старались не спускаться слишком близко. Они не охотились на обезьян, зато испуганное копыто размером с мою ладонь представлялось мне вполне достаточным аргументом.

Местная родня вообще чаще первой моей группы оказывалась на земле, но не настолько, чтобы я перестал ощущать открытое пространство как место, где слишком мало способов быстро исчезнуть. Проконсулом я тоже спускался, конечно, однако те первые тела в памяти казались мне легче, сильнее привязанными к самой структуре кроны. Здесь я увереннее чувствовал себя на крупных опорах и все чаще видел взрослых между деревьями, хотя при любом подозрительном звуке взгляд автоматически искал путь наверх.