Книга Ещё не люди, страница 331 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Cissus rotundifolia относится к семейству виноградовых и встречается в Восточной Африке, включая Кению. Это лиана с небольшими съедобными плодами, собранными в рыхлые кисти, поэтому их можно срывать целыми гроздьями. Для художественной сцены она подходит как местный родственник винограда. Наличие современного вида в регионе не доказывает присутствие именно той же популяции у Ньяянги 2,9 млн лет назад, однако семейство и соответствующая жизненная форма экологически согласуются с восточноафриканской растительностью.

Геология полуострова Хома хорошо объясняет, почему каменное сырьё в главе имеет такое значение. Местные породы нередко уступали по качеству более прочному кварциту, риолиту, кварцу и кремнистым материалам, которые приходилось приносить из других районов. Обсидиан не был обычным доступным сырьём Ньяянги, а наличие знаний о металлах само по себе не решает проблему добычи и обработки руды. Для производства металлического оружия нужны подходящее месторождение, руда достаточной концентрации, топливо, контролируемый нагрев и последовательность операций. Поэтому использование дерева и качественного камня в данном регионе объясняется доступностью сырья, а не утратой технических знаний.

Глава 23. Сухой мир

Вид: Homo sp.

Время: около 2,6 миллиона лет назад, конец плиоцена

Место: Восточная Африка, Афарская впадина, территория современной северо-восточной Эфиопии

Щёлк испортил третий кусок обсидиана подряд. Камень разлетелся у него в руках на несколько длинных пластин и мелкую крошку; один осколок чиркнул по пальцу. Щёлк прижал порез ко рту, посмотрел на остаток заготовки и швырнул его в пыль. Потом перевёл взгляд на меня. По выражению его лица выходило, что в том, как раскалывается обсидиан, виноват лично я.

Я подобрал самый крупный осколок и протянул обратно. Щёлк втянул воздух через зубы, но всё-таки сел и положил обломок на плоский камень. Рядом лежали два отщепа, сделанных им утром без моей помощи. Оба получились толще, чем нужно, площадки были грубыми, края местами уходили не туда, куда он рассчитывал, но резали исправно. Несколько сотен тысяч лет назад двух таких отщепов хватило бы, чтобы я до вечера следил за их владельцем. Теперь рядом с ними лежал испорченный обсидиан, и взгляд всё время возвращался к нему.

Щёлк отложил чёрный осколок, взял обычную гальку и сразу перестал стискивать челюсти. Здесь каждый удар был ему понятнее. Он выбрал край, примерился и получил широкий отщеп с острым боком, не дожидаясь ни моего жеста, ни поправки руки. Кисть, сидевшая у меня за спиной, протянула ладонь, провела свежей кромкой по сухому стеблю и цокнула. Щёлк расправил плечи, забрал отщеп и только после этого снова посмотрел на обсидиан.

С обычным камнем я уже мог уйти за холм и не возвращаться: на следующий день Щёлк всё равно расколол бы новое ядрище, Кисть выбрала бы острый отщеп, а Длинный подправил тяжёлой галькой своё простое рубящее орудие. С ножом и составным копьём разница оставалась огромной. Готовую вещь они использовали охотно, но повторить всю последовательность изготовления пока не могли.

Накануне я снова пробовал провести Щёлка через сборку составного копья. Он сам выбрал древко, вырезал посадочное место и правильно уложил каменный элемент, пока я показывал порядок, но затем перегрел смолу, намотал волокно так, что наконечник повело в сторону, а при попытке исправить крепление сдвинул камень ещё сильнее. Я распустил обмотку, вернул наконечник на место и помог собрать всё заново. Копьё после этого работало, однако без моих рук в середине процесса такого результата у Щёлка пока не получалось. Поэтому сложные наконечники я не раздавал всей группе: готовое оружие получали только те, кто уже пытался повторять хотя бы часть изготовления и не бросал вещь после первой удачной охоты.