Книга Ещё не люди, страница 180 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Затем она перестала смотреть на мои руки. Подняв собственную, девочка коснулась пальцем головы, после чего потянулась ко мне и тем же пальцем коснулась моей. Я остановил работу и постарался не реагировать слишком быстро, потому что само движение можно было объяснить десятком способов: голова, шерсть, сходство, внимание, игра или просто интересная последовательность, которую ребёнок придумал несколько секунд назад.

Если ответить желаемым образом, она немедленно получит подсказку и следующая попытка уже не сможет ничего проверить. Не дождавшись реакции, девочка повторила жест медленнее: сначала показала на себя, коснулась собственной головы, затем указала на меня и снова коснулась головы, причём всё время следила именно за лицом. Уверенность начала расти, но я всё ещё удерживал руки неподвижными.

На её лице появилось заметное раздражение. Девочка повторила движение в третий раз, подождала, а затем, судя по выражению, решила, что избранный собеседник либо очень глуп, либо намеренно отказывается понимать очевидное. После короткого поиска другого способа её взгляд остановился на шнуре, проходившем по моей груди.

Она потянулась к нему, и здесь уже требовалось вмешаться ради безопасности. Я снял ножны, отделив волокно от острого лезвия, после чего протянул ей свободный шнур и приготовился наблюдать, не предлагая никаких движений. Девочка взяла его обеими руками и сразу устроилась удобнее, словно именно этот предмет ей и требовался.

3

Первые движения ничем особенным не выглядели. Короткие пальцы расправили волокно, конец несколько раз выскользнул, а первая петля распалась прежде, чем девочка успела провести через неё свободную часть. Она не бросила шнур и не переключилась на другую игру, а спокойно начала заново, пока наконец не получила устойчивую конструкцию.

Затянув первый узел, девочка несколько раз потянула его в разные стороны. Затем вместо обычного детского удовлетворения готовым результатом она последовательно ослабила петлю, вытащила конец и полностью распустила шнур. Уже одно это заставило меня забыть о недоделанном копье, потому что происходящее начинало напоминать не игру с предметом, а демонстрацию.

Второй узел строился иначе. Девочка изменила положение петли, провела конец с другой стороны, затянула конструкцию и снова проверила её, после чего опять вернула волокно в исходное состояние. Случайность становилась всё менее правдоподобным объяснением, однако я продолжал ждать.

На третьей попытке маленькое тело начало мешать замыслу значительно сильнее. Волокно дважды уходило не туда, один участок преждевременно затянулся, а пальцы никак не могли удержать нужное перекрещивание; девочка раздражалась, распускала ошибочную часть и повторяла действия до тех пор, пока не получила третий, отличающийся от двух предыдущих узел. После проверки она снова всё развязала и аккуратно положила прямой шнур мне на ладонь.

Только теперь девочка вернулась к первоначальному сообщению. Она ещё раз коснулась собственной головы, затем моей и задержала руку, наблюдая за реакцией. Три намеренно построенных различных узла, самостоятельное развязывание каждого и последующее повторение того же жеста оставляли достаточно мало пространства для самообмана.

Несколько мгновений я всё равно не двигался, потому что признание результата оказалось неожиданно труднее самой проверки. За миллионы лет надежда много раз возникала и исчезала, поэтому сознание привыкло защищаться от неё заранее. Теперь защита мешала принять то, чего я хотел больше всего.