Книга Чужое лицо, страница 46 – Михаил Тут

У заставы кричали. Собака хрипела на цепи. Лошади били копытами. Ждан лежал возле саней. Нечая тащили за платок. Буряй пытался подняться с колена.

Если я сейчас неожиданно ворвусь в эту картину и раскидаю ратников конями, у нас будет шанс. Ведь будет?

У заставы кричали. Ждана уже сбили с саней и били древком всякий раз, когда он пытался подняться. Буряй стоял на одном колене, без платков и подушек, огромный, злой и серый от боли. Двое молотили его копьями, третий держался сбоку и ждал, когда тот окончательно согнётся. Нечая тащили за ворот. Платье порвалось, платок съехал, а сам он вцепился в полоз, кусался, пинался и не отпускал, даже когда ему ударили по пальцам.

Я бросил повод одного запасного коня, потом второго. Кони потом. Если будет еще это самое потом.

Во дворе оказалось не пятеро стражников, как мне почудилось с дороги, а не меньше дюжины. Ещё кто-то выбегал из избы, собака рвалась с цепи, у бревна уже разворачивались люди с копьями. Силой такую заставу не взять. Я это понял и всё равно скакал во весь доступный мне опор.

Сбоку у седла висело длинное велесовское копьё. Чужое, тяжёлое и неудобное, но другого шанса ударить верхом у меня не было. Сулицу я оставил за спиной: потерять её в первом же столкновении было бы совсем глупо.

Стражник у бревна первым понял, что я возвращаюсь. Он крикнул, чтобы я остановился, и потянулся к копью. Я направил древко вперёд, вцепился коленями в седло и постарался не думать о том, что бить верхом не умею вообще.

Конь дёрнулся в последний миг. Наконечник прошёл мимо груди, распорол стражнику тулуп и только царапнул рёбра сбоку. Его развернуло и швырнуло в снег. Он заорал так, что собака завыла вместе с ним. Копье вырвало из моих рук и оно кувыркаясь улетело в снег.

Метка не дрогнула, значит страдник остался жив.

Я ухватился за гриву, неловко, путаясь в чужой одежде, вытащил меч и услышал предупреждающий крик Леонтия. Второй стражник бросился наперерез. Я махнул слишком широко, он отскочил, зато конь успел проскочить к саням.

— Дядь! — крикнул Нечай.

Он увидел меня и на миг перестал вырываться, будто теперь всё обязательно станет хорошо. От этого сделалось только хуже, потому что я уже видел: не станет.

Ждан поднял разбитое лицо.

— Назад, дурной! Назад! Уезжай!

Буряй тоже понял всё. Рванулся вверх, схватил одного стражника за пояс и стащил в снег, но тут же получил древком в раненый бок. Рот у него открылся, лицо посерело, и на миг из тела будто вынули все кости.

Я направил коня к Нечаю. Сероусый стражник, тот самый, что первым заметил тяжёлые сани и наши руки, шагнул навстречу и выставил копьё. Я увидел наконечник уже прямо перед своей грудью.

Метка вспыхнула болью.

Между ударом и смертью провалился один короткий миг. Я сместился в седле, и копьё прошло по боку, разорвало одежду и кожу, но не вошло под рёбра. Я рубанул мечом почти плашмя, попал сероусому по лицу и плечу. Он отшатнулся, из носа хлынула кровь, копьё вывалилась из его рук и он с воплем и бульканьем схватился за лицо.

Добить его я не успел. Кто-то ударил коня по крупу. Может, древком, может, плетью. Животное и без того сходило с ума от крови, крика и лая собаки. Конь рванул в сторону, а следующий удар пришёлся мне в спину ниже лопатки. Воздух выбило. Я согнулся, вцепился в гриву и уже не правил — только старался не упасть.