Книга Брак вопреки. Сладкая ложь холодного дракона, страница 7 – Аннета Керн

Плечо устало от сумки, хотя вещей в ней было смешно мало. Платье, щетка, пара лент, мамина шкатулка, завернутая в плотную ткань, и письмо Мартина, которое я так и не выбросила.

На кухне… На кухне кто-то был, и я замерла на пороге, а пальцы сами сомкнулись на ручке ножа, который лежал на ближайшем столе. И я сама испугалась того, что схватилась за него, даже не раздумывая.

— Если ты меня ударишь им, я расстроюсь, - тихо рассмеялся Мартин.

Он сидел у стола с чашкой чая, растрепанный и усталый. Я совершенно забыла, что комната наверху, где я жила до переезда к Кайрусу, теперь была комнатой Мартина. И я… все это время работала здесь с братом, даже не зная об этом. Если Мартин в самом деле брат.

Мартин поднял ладони, показывая, что не вооружен.

— Я ждал тебя. И заодно следил, чтобы люди Севера не докучали.

— Как заботливо, - сказала я, но все же положила нож на место. - Теперь ты решил быть хорошим братом после ночной прогулки у фонтана?

Мартин усмехнулся. Вчера у фонтана он казался опасным, а сейчас на кухне кондитерской выглядел каким-то неуместно-теплым, что ли. А я не хотела снова верить, снова надеяться и в итоге слышать про ложь.

— Я не то чтобы умею быть хорошим братом, Айлин. Увы, меня учили не куклам волосы заплетать, когда сестренка попросит.

— Мартин, ты появился ночью, рассказал, что моя жизнь была построена на лжи, бросил пару слов о маме и исчез. Так тебя учили? - произнесла горько.

— Я пришел не за тем, чтобы ты поверила сразу, - он коснулся пальцами края чашки. - Но мне важно, чтобы ты поверила.

Как и всем, да? Но поджала губы, оставаясь в дверях. Лишь скрестила руки на груди и ничего не ответила, боясь теперь, что каждое мое слово, каждая слабость станет оружием. Да хоть вот этим ножом, который однажды воткнут в спину.

— Ква-ква, маленькая, тише…Лист большой нас не отдаст.Дождь пройдет по старой крыше,Гром уйдет и не найдет, - снова проговорил старую песенку, а затем поднял на меня взгляд. - Помнишь, как пелось дальше?

У меня пересохло во рту. Внутри поднималась темнота, шум дождя и маленькая ладонь, прижатая к моему уху. Я смотрела на Мартина и чувствовала, как начинают дрожать пальцы.

— Лягушонок спрячь нос, - продолжил Мартин почти беззвучно. - Буря мимо, буря врозь.

Я отвернулась к окну, потому что кухня вдруг поплыла. Лина пела не так, путалась, говорила, что я сама плохо помню, потому что была маленькая. А теперь виски заломило так, что мне стало трудно дышать.

— Айли-лягушонок. Ты ненавидела, когда мама так называла тебя при чужих, и кусалась, если я повторял. Один раз укусила меня за запястье так сильно, что шрам остался, - рассмеялся.

Я медленно повернулась к нему. Мартин расстегнул манжету и показал запястье, где на коже, среди старых тонких шрамов, действительно был небольшой бледный след, похожий на неровный полумесяц.

— Это мог быть любой шрам, - сказала я хрипло.

Где-то внутри… Мальчишка с рыжими волосами вскрикнул от боли, трясет рукой, а мама ругает нас обоих. Не помнила, как именно, все было такими кусками, всполохами, мельтешащими перед глазами.

Мартин поднялся, а я отшатнулась, боясь смотреть на него.

— А еще ты пряталась от грозы в чулане, а я сидел снаружи и рассказывал, что охраняю дверь от грома, хотя сам боялся не меньше.