Книга Развод с альфой. Чайный дом для его молчаливых волчат, страница 42 – Диана Бауэр

Неровно. С ошибкой. Детской рукой.

“Не он”.

Я прочла и почувствовала, как внутри всё болезненно сдвинулось.

— Это ты про альфу? — спросила я.

Старший не кивнул и не покачал головой.

Он только стёр слово ладонью, будто испугался, что написал слишком много, и исчез в люке вслед за младшими.

Я осталась стоять над этой чёрной размазанной полосой на ткани.

Не он.

Значит, дети боялись Рейнара, но, возможно, не он был тем, кто приходил к ним в темноте.

И в тот же миг за дверью под лестницей, которую никто не трогал, тихо повернулся маленький медный ключ.

Маленький медный ключ повернулся за дверью под лестницей сам.

Не громко, не резко, но в тишине после ухода Рейнара этот звук показался мне ударом по стеклу. Ная вздрогнула у очага, старший мальчик уже исчез в люке, а я осталась стоять над размазанным угольным следом на скатерти и смотрела на дверь, за которой начинался узкий тёмный коридор.

Не он.

Детская рука стёрла эти слова слишком быстро, но я всё равно видела их перед собой. Неровные буквы будто проступили уже не на ткани, а где-то внутри меня. Не он. Значит, страх был не таким простым, как казался. Значит, имя альфы пугало волчат, но, возможно, за ним стояло другое лицо. Кто-то пользовался его властью. Кто-то приходил к ним в темноте. Кто-то оставил в их памяти такой след, что при виде Рейнара малыш сорвался в испуганный оборот, а девочка зажала уши так, будто ждала крика.

Ключ щёлкнул ещё раз.

Ная прошептала:

— Госпожа…

Я подняла руку, не оборачиваясь. Не потому, что знала, что делать, а потому что если сейчас Ная заговорит громче, дети снова уйдут глубже под дом. Там, внизу, уже шевелились. Половица едва заметно дрожала, но никто не вылезал.

Дверь под лестницей приоткрылась на палец.

Из щели вышел не сквозняк. Тёплый, сухой запах старого дерева, пепла, пыли и чего-то ещё — не цветочного, не пряного, а такого, как пахнет сундук, если в нём много лет лежали письма, ленты и чужие тайны. Я взяла лампу со стойки и подошла ближе.

— Не надо, — тихо сказала Ная.

— Надо.

— А если это ловушка?

Я посмотрела на половицы у люка.

— В этом доме всё может оказаться ловушкой. Или выходом. Мы узнаем разницу, только если будем смотреть.

Сказала уверенно, а сама почувствовала, как неприятно стянуло кожу между лопатками. Я слишком устала за эти дни, чтобы притворяться храброй даже перед собой. Развод, Совет, дети, Рейнар на одном колене посреди комнаты, малыш с жёлтыми от страха глазами, Варон с его холодным “волчата принадлежат стае”. Всё это лежало во мне тяжёлым, спутанным клубком. Но ключ повернулся не просто так.

Дом что-то открывал.

И если я теперь была его хозяйкой, хотя ещё вчера смеялась бы над такими словами, мне следовало хотя бы попытаться понять, что он хочет показать.

Я толкнула дверь.

Коридор за ней был темнее, чем днём. Лампа осветила только ближние доски с вырезанными знаками: чашка, полумесяц, три короткие линии, круг из листьев. Дальше висела та самая тёмная ткань, за которой вчера что-то шевельнулось. Сейчас она была неподвижна, но на полу перед ней лежал маленький медный ключик.

Не мой. Тот самый, который старший волчонок дал мне для верхней двери.

Он лежал там, хотя я точно помнила: после прихода Рейнара спрятала его в карман платья.