Книга Развод с альфой. Чайный дом для его молчаливых волчат, страница 38 – Диана Бауэр

— Забрать? — спросил он.

Голос у него стал ниже.

Селеста быстро вмешалась:

— Рейнар, речь о безопасности стаи. Если там действительно волчата без записи…

— Я спросил не тебя.

Она замолчала.

Не резко. Не униженно. Но впервые при мне Рейнар оборвал её так, как вчера оборвал меня в зале. И я не почувствовала удовлетворения. Только ещё большую усталость. Потому что теперь поздно было радоваться его справедливости.

Варон склонил голову.

— Альфа, дети с неизвестными печатями не могут оставаться здесь. Совет обязан провести полную сверку и решить, куда их определить.

— Я не подписывал приказ забирать детей, — сказал Рейнар.

— Но подписали вход.

— Вход — да.

Его взгляд вернулся ко мне.

В нём был вопрос. Не приказ. Не требование. Вопрос, который он, возможно, должен был задать ещё вчера: что здесь происходит?

Я сжала свиток.

— Ты знаешь о них?

Рейнар не понял сразу.

— О ком?

Я смотрела внимательно. Слишком внимательно, чтобы он мог легко солгать. Он нахмурился, перевёл взгляд с меня на Варона, потом на Селесту. На её лице не дрогнул ни один мускул.

— Мира, — сказал Рейнар медленно, — о ком ты говоришь?

Если он лгал, то делал это безупречно.

Но под полом дети не поверят лицу взрослого мужчины. Особенно альфы.

Я отступила на шаг.

— Входите. Но только ты, Лиор и Варон. Селеста останется за порогом.

— Мира, — возмутилась она, — я представляю…

— Ты не представляешь здесь ничего, — сказала я. — Этот порог тебя не принимал.

Её лицо стало белым.

Варон хотел возразить, но Рейнар поднял руку.

— Селеста останется.

Она посмотрела на него так, словно он ударил её при всех. Но промолчала.

Рейнар вошёл первым.

Дом встретил его тишиной.

Ни скрипа, ни треска, ни того глубокого вздоха, с которым реагировал на Варона. Только тишина. И от этой тишины мне стало ещё тревожнее. Старые дома, наверное, тоже умели ждать.

Рейнар остановился посреди комнаты. Его взгляд прошёл по очагу, стойке, чашкам, сундукам, зацепился за верёвки на ставнях, за скатерть у окна, за коврик на полу. Он видел всё. Всегда видел. В этом была его сила и моя беда.

— Где? — спросил он тихо.

Я не ответила.

Вместо меня ответил дом.

Под половицей раздался слабый шорох.

Рейнар застыл.

Варон сделал шаг к люку, но я мгновенно оказалась перед ним.

— Нет. Не вы.

— Мира…

— Не вы, — повторила я.

Рейнар медленно повернул голову к старейшине.

— Отойдите.

Варон сжал губы, но отступил.

Я присела у коврика. Ная стояла у очага, белая как полотно. Лиор держал дощечку так крепко, что костяшки пальцев побелели. Рейнар не двигался.

— Это я, — сказала я в пол. — Только я. Они вошли, но стоят далеко. Я не позволю им трогать вас.

Тишина.

Потом половица сдвинулась.

Старший поднялся первым.

Как всегда.

Он вылез на пол, встал босыми ногами на доски и сразу заслонил люк собой. Худой, серый от недосыпа, с прямой спиной, с глазами взрослого, которому слишком рано пришлось стать стеной.

Рейнар смотрел на него.

И весь воздух в комнате изменился.

Я ждала узнавания. Вины. Ужаса. Хоть чего-то. Но лицо Рейнара стало непроницаемым. Только пальцы на правой руке медленно согнулись, будто он удерживал себя от движения.

— Кто это? — спросил он.

Слишком ровно.

Старший дёрнулся.

Девочка в люке издала тонкий испуганный звук. И этого хватило. Рейнар, услышав её, сделал непроизвольный шаг вперёд — не угрожающий, скорее человеческий, растерянный. Но для детей это не имело значения.