Книга Развод с альфой. Чайный дом для его молчаливых волчат, страница 37 – Диана Бауэр

Я не сразу поняла.

Ная поняла раньше. Она тихо сказала:

— Он хочет, чтобы вы стояли перед ним. Не вместо него. Перед ним.

Старший посмотрел на неё. Впервые без резкой настороженности.

Я присела, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Я буду стоять перед вами, — сказала я. — Но если станет опасно, вы уходите в ход. Даже если я скажу остаться. Даже если услышите шум. Понял?

Он не кивнул.

Упрямый.

— Понял? — повторила я строже.

Только тогда он кивнул. Нехотя.

Ночь мы почти не спали.

Ная устроилась на лавке у очага, я — в кресле, но каждые полчаса кто-нибудь из нас вставал проверить дверь, окна, огонь. Под полом иногда шуршали дети. Один раз девочка тихо постучала два раза — можно — и вышла за водой. Я сделала вид, что сплю, хотя видела, как она босиком подошла к столу, взяла чашку и задержалась у очага, подставив руки теплу. Она стояла так долго, что мне захотелось подняться и укутать её. Но я не двинулась. Доверие нельзя хватать руками.

Под утро мне всё-таки удалось забыться.

Разбудил меня не стук.

Тишина.

Та самая, которая появляется перед бедой.

Я открыла глаза. В окнах уже серел рассвет. Огонь опустился до углей. Ная спала сидя, уронив голову на плечо. Дом не скрипел. Не стонал под ветром. Даже вывеска над крыльцом молчала.

А потом далеко на дороге завыл волк.

Не протяжно, не по-звериному. Сигнально.

У Наи глаза распахнулись сразу.

— Едут, — прошептала она.

Я поднялась.

Под полом раздались быстрые движения. Старший уже будил младших. Девочка, наверное, закрывала уши. Малыш прятал банку. Четвёртый дышал в темноте.

Я умылась ледяной водой, заплела волосы как смогла, надела тёмное платье и поверх — старую синюю шаль, оставшуюся у девочки? Нет, ту я ей отдала. На плечи легла другая, серая, найденная в кладовой. Она пахла домом, пылью и немного дымом.

Когда первые сани показались у рябин, я уже стояла у двери.

Варон приехал не один.

С ним были Лиор, двое вчерашних свидетелей, трое стражников с серыми повязками и Селеста. Она сидела в санях сбоку, укутанная в светлый мех, и даже издалека выглядела так, будто это утро принадлежало ей.

Но не она заставила меня сжать пальцы.

За вторыми санями шёл Рейнар.

Не ехал. Шёл пешком по снегу, в тёмном плаще, без шапки, с непокрытой головой и лицом, на котором не было ни вчерашней каменной отстранённости, ни холодной власти зала Совета. Он смотрел на чайный дом так, будто увидел его впервые.

А потом поднял глаза на меня.

Между нами было крыльцо, заснеженный двор, вчерашний развод и дети под полом.

Варон поднялся первым.

— Мы вернулись с печатью альфы.

Рейнар всё ещё смотрел на меня.

— Мира, — сказал он.

Селеста чуть повернула голову к нему.

Я не ответила ему. Не здесь. Не при них.

— Покажите распоряжение, — сказала я.

Лиор подошёл с дощечкой и свитком. Печать была настоящей. Чёрный воск, знак Рейнара, глубокий оттиск когтя. Я узнала бы его из тысячи. Сколько раз видела на договорах, письмах, приказах.

Внизу под полом кто-то тихо стукнул.

Три раза.

Опасность.

Я приняла свиток, но не отступила с порога.

— Здесь написано, что Совет имеет право войти в дом для сверки родовых печатей, — сказала я, пробежав глазами строки. — Здесь не написано, что детей можно забрать.

Варон резко посмотрел на Лиора.

Писарь побледнел.

Рейнар перевёл взгляд на старейшину.