Книга Развод с альфой. Чайный дом для его молчаливых волчат, страница 102 – Диана Бауэр

Клык однажды вечером назвал меня “нашей” уже не перед врагами, а просто так.

Я разливала чай, Лисса путалась в новой занавеске, Тал пытался доказать Рану, что в банке звук лучше, чем в любой чашке, а Ная велела им не греметь у самого самовара. Рейнар стоял у двери, потому что принёс записи для нового хранительного ящика и не вошёл дальше, пока я не кивнула.

Клык посмотрел на него и сказал:

— Наша Мира занята. Жди.

У меня дрогнула рука, чай едва не пролился мимо чашки.

Рейнар не улыбнулся сразу. Только опустил глаза, будто принял это “наша” как закон, который не имеет права оспаривать.

— Подожду, — сказал он.

Он всё чаще ждал.

И именно это оказалось труднее всего.

Если бы Рейнар требовал, я бы знала, как отказывать. Если бы давил властью — как ставить между нами порог. Если бы просил вернуть всё сразу — я бы закрыла дверь, и была бы права.

Но он не просил прежнего.

Он приходил с делами. С новыми записями. С решениями общего круга. С отчётами о Далене, который признал, что передавал Селесте внутренние ключи по поручению Варона. С известием, что Варон отказывается признавать вину, но больше не имеет права единолично подписывать решения Совета. С бумагой, где чайный дом назывался Домом защиты стаи, и рядом стояло моё имя — не как бывшей жены, не как удобного ключа, а как хозяйки порога.

В тот день он пришёл вечером.

Дом был полон света.

Не яркого богатого света главного дома, где лампы стояли ровными рядами и каждая вещь знала своё место. Здесь свет был другой: от очага, от свечей на стойке, от самовара, который наконец сиял боком почти гордо, от окон, которые мы отмыли так, что снег за ними стал синим, а не серым. На полках стояли разные чашки — принесённые людьми, найденные в кладовой, склеенные, новые, старые, смешные, важные. Над дверью под лестницей висела занавеска, которую сшила Ная. Под столом больше никто не жил, хотя Тал иногда всё равно устраивал там “кладовую банки”.

Рейнар вошёл с разрешения.

На пороге остановился, как всегда, и дождался моего кивка. В руках у него был свиток с печатью общего круга.

— Решение принято, — сказал он.

Дети подняли головы.

— Дом защиты? — спросила Лисса.

— Да, — ответил Рейнар. — Дом защиты. Никто не имеет права входить сюда с приказом, угрозой или ложью. Любой ребёнок стаи, оставленный без защиты, может прийти к порогу. Хозяйка дома отвечает перед порогом и общим кругом, но не перед Советом единолично.

Тал нахмурился.

— А с банкой можно?

Рейнар посмотрел на него серьёзно.

— С банкой — обязательно.

Тал удовлетворённо кивнул.

Клык взял свиток, хотя читать ещё мог не всё. Провёл пальцем по печати, по моему имени, по знаку чайного дома. Потом передал мне.

— Наш, — сказал он.

— Наш, — согласилась я.

И дом тихо звякнул вывеской за окном.

После ужина дети разбрелись по своим маленьким делам. Лисса помогала Нае расставлять чашки. Тал показывал Олве, что хлеб в банке больше не прячется, а “хранится правильно”. Ран сидел у окна и смотрел на снег, но уже не как на дорогу для побега. Клык проверял новый засов — изнутри, только изнутри — и ворчал, что Берт прибил его на полпальца криво.

Рейнар помогал убирать со стола.

Сначала это выглядело так странно, что Ная дважды попыталась отнять у него миску. Потом махнула рукой и велела поставить её на правую полку, не перепутать с треснувшими чашками. Он поставил. Не перепутал.