Книга От куртизанки до принцессы, страница 34 – Айрин Валери

— Оно прекрасно, — прошептала я, не в силах оторвать взгляд.

— Мы берём его, — тут же отозвался Франц, даже не дожидаясь моего решения. — И немедленно.

Продавец закивал, засуетился, отдавая распоряжения помощницам.

Когда старое платье, которое я надела в тот день, сняли с меня, Франц бросил на него короткий взгляд и тихо произнёс:

— Оно нам больше не пригодится. Это платье слишком дешёвое для вас. Вы достойны большего.

Я вздрогнула — не столько от его слов, сколько от взгляда. Он был обжигающим, глубоким.

— Как невеста моего брата, разумеется, — добавил он чуть тише, и в его голосе прозвучала нотка, которую я не смогла распознать.

Я молча кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от странного, волнующего предчувствия. Платье унесли, а я осталась стоять перед зеркалом в новом наряде — в нём я казалась другой: более уверенной, более… королевской, что ли… Я улыбалась и светилась, до того момента, пока желудок, который не получил свой завтрак, не решил напомнить о себе.

Раздалось громкое урчание, как будто сам кит проплыл мимо. Мне стало ужасно неловко. Франц, тихонько хихикнул в руку.

Затем мы отправились в небольшое кафе, славившееся на весь город своей непревзойдённой выпечкой. Говорили, что рецепты хранились в семье пекаря несколько поколений, передаваясь от отца к сыну, и каждый десерт здесь был не просто лакомством — а настоящим произведением искусства.

Заведение пользовалось такой популярностью, что даже Франца, несмотря на его статус, встретили здесь не с подобострастием, а с искренним уважением. Хозяин лично вышел навстречу, расплылся в тёплой улыбке и почтительно поклонился:

— Принц Франц! Какая честь видеть вас снова! Позвольте предложить вам отдельный столик — на балконе, с видом на город. Там сейчас особенно прекрасно.

Мы поднялись по узкой витой лестнице, устланной мягким бордовым ковром. Когда я вышла на балкон, у меня перехватило дыхание.

Пространство было словно создано для волшебного мгновения: пол и перила украшали гирлянды живых цветов — белых и нежно розовых роз, воздух наполнял тонкий, сладковатый аромат. По углам стояли высокие вазоны с цветущими гортензиями, а над головой свисали лёгкие полотнища полупрозрачной ткани, колышущиеся на ветру.

В центре балкона располагался небольшой круглый столик, накрытый белоснежной скатертью с изящной вышивкой. Рядом — два резных стула с мягкими подушками, обитыми кремовым бархатом.

Официант в безупречном фраке подошёл почти бесшумно, склонил голову и положил перед нами меню — в кожаном переплёте с тиснением. Страницы пахли ванилью и корицей, а названия десертов звучали как поэзия: «Медовый шёпот», «Клубничное утро», «Шоколадная гроза».

Я нерешительно открыла меню, но взгляд невольно ускользал от строк — к панораме за перилами. Город раскинулся внизу, как на ладони: золотые купола храмов ловили последние лучи заката и отливали тёплым светом; узкие улочки, вымощенные булыжником, извивались между старинными домами с черепичными крышами; на площади внизу шумела ярмарка — разноцветные палатки, смех детей, запах жареных орехов и свежей выпечки; вдалеке, на холме, виднелся силуэт королевского замка — его башни устремлялись в небо, а окна мерцали, как звёзды.

— Что вы выберете? — тихо спросил Франц, и я вдруг осознала, что слишком долго разглядываю пейзаж.