Книга Зверь в моем замке, страница 58 – Элейн Торн

— Ты всё-таки вернулся, юный принц.

Голос раздался откуда-то сбоку, из-за остова сгоревшего амбара. Эйнар резко обернулся. На поваленном бревне, покрытом молодым мхом, сидел старик. Он был так стар, что, казалось, вышел прямо из легенд о Первых Временах: длинная седая борода, спутанные волосы, одежда из шкур, подпоясанная простой верёвкой. Лицо его пересекали глубокие морщины, а шрамы на руках говорили о том, что он пережил не одну битву. Но глаза — те самые, янтарные, — смотрели на Эйнара живо и цепко.

— Ты кто? — спросил Эйнар. Голос его прозвучал хрипло после долгого молчания.

Старик не торопился с ответом. Он поднялся с бревна, опираясь на резной посох, и подошёл ближе. Оглядел Эйнара с ног до головы — оценивающе, как оценивают породистого коня или добрый клинок.

— Меня зовут Ульрих. Я был хранителем памяти этого клана. Теперь я последний, кто помнит. — Он помолчал. — А ты — сын Торвальда. Я узнал тебя по глазам. У твоего отца были такие же. Садись, волчонок.

Эйнар не сел. Он стоял, глядя на старика, и внутри него боролись недоверие и странная, щемящая надежда.

— Мой отец... — начал он, но Ульрих перебил:

— Твой отец был лордом Северных земель, я знаю, юный лорд. Он погиб, защищая деревню. А ты — наследник. Последний наследник северных земель. Твоя тётя теперь регент в северных землях. Я не знаю всех подробностей, путники, идущие через лес, иногда рассказывают старику Ульриху вести с севера.

Он достал из-за пазухи что-то, завёрнутое в промасленную тряпицу, и протянул Эйнару. Тот взял свёрток, развернул — и замер. На ладони лежало кольцо. Тяжёлое, старинной работы, с выгравированным на печатке бегущим волком. Волк был точь-в-точь таким, каким Эйнар сам рисовал углём на стенах камеры, — морда поднята к небу, лапы вытянуты в беге. Кольцо тускло блестело в скупом весеннем свете, и от него исходило странное, почти забытое тепло.

— Золото, — прошептал Эйнар.

— Разумеется, — хмыкнул Ульрих. — Серебро — яд для нашего рода. Неужели ты думал, что лорды Верлорна стали бы носить на пальце то, что может убить их? Это кольцо выковали гномы Каменного Предела по заказу твоего прадеда. Оно из чистого золота горных жил. Ему четыреста лет, и оно ни разу не меняло владельца по чужой воле.

Эйнар смотрел на кольцо, и в памяти всплывали смутные, как старый сон, образы. Отец. Высокий, широкоплечий, с белыми волосами, как у него самого. Отец, который подбрасывал его к потолку и смеялся. Отец, на чьём пальце это кольцо сияло, как маленькое солнце.

— Это кольцо отца, — сказал он.

— Да. — Ульрих кивнул. — Я снял его с руки Торвальда, когда граф Корвейский ушёл, оставив тела гнить на снегу. Я сохранил его. Надень. Оно твоё.

Эйнар надел кольцо на указательный палец. Оно село идеально — будто ждало его все эти годы. Металл был холодным лишь мгновение, а потом стал нагреваться от тепла его руки. Словно узнал хозяина. Словно приветствовал. Эйнар сжал кулак и почувствовал, как по телу разливается странное, древнее спокойствие. Он больше не был просто беглецом. Он был наследником. Последним из рода Серебряного Плаща.

— Расскажи мне всё, — сказал он глухо.

И старик рассказал. О доме Серебряного Плаща, о северных землях Верлорна. О том, как люди нарушили старый договор и напали на деревню. О том, как мать Эйнара закрыла его собой и велела бежать. О том, как граф Корвейский взял мальчишку в плен — не из милости, а на потеху. И о том, что королева-регент Морвейна, младшая сестра Торвальда, до сих пор правит Верлорном и до сих пор ждёт вестей о пропавшем племяннике.