Книга Новая жизнь Аделин, страница 89 – Елена Княжинская

Судя по воспоминаниям Аделин, отец одинаково относился к обеим дочерям, хотя младшей прощал слишком многое. Мог ли он писать только Агнес или она нарочно перехватывала письма? Что-то смущало меня в этой истории. Какая-то мысль еще не успела сформироваться, но настойчиво зудела, не давая покоя.

— Покажи мне его письмо.

— Боги, Аделин, ты не веришь мне? Считаешь, что такими вещами можно шутить? Изволь! Пойдем, оно в моей комнате. Прочтешь сама.

Агнес поднялась и, не оглядываясь, пошла к лестнице на второй этаж. Я испытала такой стыд, что, кажется, даже покраснела. Щеки точно горели, а слова застряли где-то в горле. Усомнившись, я повела себя ничем не лучше сестры. Мое недоверие медленно перерастало в паранойю.

— Вот, возьми. – Агнес протянула мне лист бумаги, исписанный крупным почерком. – Про болезнь написано в конце. Письмо адресовано мне, но я не возражаю, если ты прочтешь его целиком. Мне нечего скрывать.

Мои руки дрожали, когда я взяла послание. Я мельком взглянула на приветствие, в котором действительно упоминалась только Агнес, и сразу перешла к сути.

“Проклятая болезнь ничего не дает делать. Не знаю, когда встану с постели. Устал, да и не привык…”

Сестра не лгала. Как ни тяжело было это признать, в своем недоверии на этот раз я перегнула палку. Что теперь делать? Уехать и бросить Рихарда и Туманный утес или остаться? Да, Йохан был мне чужим по крови, но какая-то часть меня тосковала по нему как по родному человеку.

В колыбели послышалось шуршание. Агнес подошла к сыну, погладила его рукой по головке, поправила одеяльце.

— Пчелки спят и птички спят, – пропела она, – тоже видят сны. Звезды с неба…

Эту колыбельную пела нам мама. Не мне, а Аделин и ее сестре, но сейчас я слышала голос той, другой женщины, и сердце сжималось от тоски еще и по ней.

— У него режутся зубки, спит беспокойно, – добавила Агнес шепотом. – Я вчера полночи обтирала его, чтобы сбить жар. Не знаю, как Берд перенесет такую долгую дорогу, но и оставить отца одного не могу.

Я чувствовала, что сама загоняю себя в ловушку, но совесть не позволила поступить иначе. Поездка и правда предстояла дальняя. С ребенком на руках преодолеть такой путь еще сложнее. Выхода не было.

— Оставайся, пока Берд не поправится. Присоединишься к нам позже. Я поеду к отцу.

— Ах, Линни, как бы я хотела отправиться вместе с тобой. Надеюсь, скоро мы встретимся дома. Соберемся за одним столом, как в старые добрые времена. Только бы папа поправился.

Она порывисто обняла меня и также резко отпустила. Вернулась к сыну. Мне не оставалось ничего другого, как оставить их вдвоем. Нужно собрать вещи хотя бы на первое время, раздать последние указания и, быть может, проститься с Туманным утесом и его жителями. Но самым сложным был разговор с Рихардом. Мало того, что я не дала ему никакой надежды, так еще и собиралась покинуть. Только от состояния отца зависело, когда я вернусь. Станет ли меня ждать мой дракон?

Я остановила первую горничную, что попалась мне на глаза, и попросила приготовить отвар с мятой и позвать маркграфа. Спустилась в Большой зал и принялась ждать. Наверно, стоило продумать речь, попытаться подобрать подходящие слова, но в голове было пусто, а на душе тоскливо. Я ощущала себя загнанной в угол, пешкой в чужой игре, правила которой безоговорочно приняла.