Книга Адепты Формы, страница 92 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

— Сара, с которой я переписываюсь, — продолжал Антон. — Томаш, который иногда звонит по ночам. Это не коллеги-историки. Это члены ордена. Мы отслеживаем семьи, которые попали в цепь, ищем способы помочь им отказаться.

— Ты говорил, что консультируешь, — тихо заметила Агата. — Что помогаешь людям разобраться в родословных.

— Это тоже правда. Но не вся.

Он замолчал, собираясь с мыслями.

— Полгода назад мы обнаружили кое-что. Паттерн. Слишком много семей обращались к Форме в слишком короткий срок. Слишком похожие истории. Кризис, отчаяние, чудесное спасение, — Антон посмотрел жене в глаза. — Кто-то провоцировал эти кризисы намеренно.

— Зачем?

— Деньги. Десятки миллионов евро за раз. Они называют себя адептами, находят богатые семьи с историей связи с Формой. Создают для них безвыходные ситуации. А потом, когда семья обращается к Форме и получает «чудо», то снимают сливки на биржах. Шантаж, манипуляции, юридическое давление. Жертвы не могут обратиться в полицию. Никто не поверит в мистическую сущность.

Агата молчала — переваривала.

— Их лидер — человек по имени Маркус Вайднер, — продолжал Антон. — Бывший ученый. Он нашел те же знания, что и орден, но использует их иначе. Для него Форма — механизм. Инструмент обогащения.

— И ты… — Агата подняла глаза. — Ты мешал ему?

— Да. Три недели назад я был в Риме, помог их очередной жертве, Карло Даварини, отказаться от сделки с Формой. Вайднер потерял десятки миллионов.

— И теперь он мстит.

Не вопрос. Констатация.

— Да.

Агата смотрела на шапку Адама, найденную в шкафчике раздевалки.

— Почему ты не рассказал раньше? — упрекнула она. — Про орден. Про адептов. О том, что тебе угрожают.

— Хотел защитить тебя. Думал, чем меньше ты знаешь, тем безопаснее.

— Вышло наоборот.

Не упрек. Констатация факта. От этого стало еще больнее.

— Да, — сказал он. — Вышло наоборот.

Тишина. За окном ночной Париж, огни, машины, люди, которые живут своей жизнью, не зная, что в квартире на третьем этаже мир раскололся надвое.

— Эта… Форма, — Агата подняла глаза.

— Да.

— Ты с ней говорил?

— Дважды. В роддоме и три недели назад, в Риме.

— И она могла бы… — жена не закончила, но Антон всё понял.

— Нет, — твердо возразил муж. — Мы не будем к ней обращаться.

— Почему?

— Потому что ценой будешь не ты и не я. Ценой будет Адам. Или его дети. Или дети его детей, — Антон наклонился вперед. — Я сделал всё, что мог, шесть лет назад, чтобы разорвать эту цепь. Чтобы наш сын не платил за чужие решения. Если мы обратимся сейчас, то всё было напрасно.

Агата смотрела на него. В ее глазах появилось что-то, чего он раньше не замечал. Не страх. Не гнев. Что-то похожее на… расчет.

— Ты говоришь о цепи, — сказала она медленно. — О будущих поколениях. О принципах. — Пауза. — А я говорю о нашем мальчике, который сейчас сидит где-то в темноте и ждет, что папа его спасет от рук убийц.

— Мы найдем его. Без Формы.

— А если нет? Если Лоренце не справится? Если полиция опоздает?

Антон не ответил, не мог ответить.

Жена поднялась, прошла к окну, встала спиной к нему, глядя на ночной город.

— Я слышала его голос, — ответила она тихо. — По телефону. Когда они мне позвонили в первый раз. Там, еще в школе. Он сказал: «Мама, тут темно. Я хочу домой».

— Агата…

— Ему всего шесть лет. Он боится темноты. Он спит с ночником, — ее голос дрогнул. — И он сейчас где-то один, в темноте, и ждет нас.