Книга Адепты Формы, страница 59 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

Софи согласилась не из-за денег — из научного интереса.

Первые полгода всё выглядело легитимно. Она анализировала случаи семей, переживших кризисы, составляла профили, выявляла паттерны. Вайднер был внимательным слушателем, задавал правильные вопросы, казался искренне заинтересованным в науке, а потом попросил составить профиль конкретного человека. Ласло Эстерхази. Изучить его психологию. Определить точку уязвимости. Момент, когда он будет готов на всё.

Софи сделала это профессионально, точно, детально. Она была хороша в своем деле.

Когда через три месяца Софи узнала, что произошло с семьей Эстерхази — кризис, болезнь сына, чудесное выздоровление, то сначала не поняла связи, потом поняла и пришла к Вайднеру за объяснениями.

Маркус объяснил. Спокойно, логично, без эмоций. Показал механизм, цифры. Показал ее банковский счет, на который уже поступил первый платеж.

— Вы соучастница, — констатировал он тогда. — Но это не повод для паники. Мы не причиняем вреда. Мы создаем условия для выбора. Люди сами решают, как поступить. И, как видите, они выбирают спасение.

Софи хотела уйти в тот день из команды. Хотела пойти в полицию. Хотела забыть этот кошмар, как страшный сон.

Но что она могла рассказать?

Что помогала психологически профилировать бизнесмена? Что получила деньги за консультацию? Это не преступление. А всё остальное — обвал бизнеса, болезнь ребенка, чудесное исцеление — она не могла связать с командой юридически. Никаких следов. Никаких доказательств.

И еще одно. Мальчик выздоровел. Семья спасена. Результат — позитивный.

Вайднер умел работать с сомнениями.

— Вы психолог, Софи, — напомнил он. — Вы знаете, что кризис — это возможность для роста. Мы создаем кризисы, да. Но мы же создаем и выход из них. Люди проходят через испытание и становятся сильнее. Разве не это вы проповедуете в своих докладах?

Она не нашла, что ответить.

С тех пор прошло четыре года. Одиннадцать операций. Одиннадцать семей. Софи составляла профили для каждой. Определяла момент максимальной уязвимости. Помогала формулировать письма, которые Вайднер отправлял в нужный момент.

Софи говорила себе, что это наука, что она изучает механизмы, что результат оправдывает средства.

Но в последние месяцы спать стало труднее.

Дочь семьи Монтелли — Лючия, шестнадцать лет. Она до сих пор в коме. Операция по их семье шла по плану: финансовый кризис, юридические проблемы, точка отчаяния. Но что-то пошло не так. Девочка была за рулем машины отца, когда тот получил звонок от адвоката. Он отвлекся на секунду, и этой Секунды хватило.

Авария. Кома. Прогноз неопределенный.

Глава семьи, Марио Монтелли, обратился к Форме на следующую ночь. Форма ответила: бизнес был спасен, обвинения сняты, инвестор найден. Всё по формуле.

Но Лючия осталась в коме.

Вайднер объяснял, доказывал, что это не их вина. Они не планировали аварию. Они создали условия для кризиса, что авария случайность. Статистический выброс.

Софи кивала. Соглашалась. А ночами просыпалась в холодном поту, видя перед собой лицо девочки на фотографии из досье.

Шестнадцать лет. Каштановые волосы. Улыбка.

Такой же была она сама в этом возрасте.

* * *

Серверная располагалась в подвале виллы. Бывший винный погреб переоборудовали в храм технологий. Постоянная температура восемнадцать градусов, влажность сорок процентов, три независимых источника питания. Стойки с серверами тянулись вдоль стен, перемигиваясь зелеными огоньками.