Книга Форма сохранена, страница 83 – Ярослав Кирилишен

Он посмотрел на нее.

— А я больше не хочу жить в мире, где кто-то обязан платить за то, что мы просто… живем.

Агата опустила глаза.

— Ты говоришь это так, будто это выбор в голове. А я… я чувствую это кожей, Антон. Я не могу это разложить на факты. Я только чувствую, что нас… как будто подвели к краю.

Антон взял ее руку. Сперва осторожно, как будто спрашивал разрешения. Потом чуть сильнее.

— Ты права. Подвели. Но край — это не приговор. Это место, где человек впервые видит, что у него вообще-то есть ноги.

Она подняла на него взгляд. В нём была усталость и какая-то злость. Злость не на него, а на ситуацию.

— Почему ты мне не говорил раньше? — спросила она. — Не сейчас, не про Форму. А… вообще. Мы столько лет вместе, и я понимаю, что иногда живу рядом с человеком, у которого внутри закрытая комната.

Антон выдохнул.

— Потому что я привык быть полезным, а не честным.

— Полезным? — Агата почти рассмеялась, но это был смех на грани слёз. — Ты сейчас серьезно?

— Да, — кивнул он. — Я всю жизнь был человеком, который приходит туда, где другим страшно, и говорит: «Я объясню». Я объяснял чужие трагедии так, чтобы они становились переносимыми. Убирал мистику. Убирал хаос. Убирал… чувство, что мир может быть больше нас.

Он замолчал, подбирая слова.

— А с тобой… я делал то же самое. Просто чуть мягче. Я думал, если буду сильным, если я буду держать всё в своих руках, то тебе будет спокойнее. Но на деле оказалось, что это не приносило спокойствия. Это увеличивало дистанцию.

Агата медленно кивнула, как человек, который услышал, наконец, то, что давно подозревал, но не мог сформулировать.

— Я всегда думала, что ты не доверяешь мне, — созналась она.

Антон сжал ее пальцы.

— Нет. Я не доверял… не тебе. Я не доверял себе в этом. Я боялся, что если скажу вслух, что мне страшно, я перестану быть тем, на кого можно опереться.

Агата резко вдохнула, будто это задело что-то внутри.

— А ты пробовал хотя бы раз… просто быть?

Он посмотрел на нее долго.

— Сейчас я это пробую. Прямо тут и сейчас…

Она отвернулась, чтобы скрыть слёзы, но они всё равно проступили. Агата вытерла их почти сердито тыльной стороной ладони.

— Мне нельзя плакать, — пояснила она глухо. — Я должна быть… собранной. Для ребенка.

Антон замер. Агата кивнула. Слишком спокойно.

— Да. Я специально не говорила тебе раньше, до твоей поездки, потому что я видела, как ты был… погружен в это свое расследование. Я видела, что ты в режиме «не мешать». А я боялась добавить тебе еще одну тяжесть.

Антон почувствовал, как внутри что-то сдвинулось после ее слов. Не паника. Не восторг. Тихое, тяжёлое осознание. Как будто слово «будущее» вдруг стало не абстракцией, а предметом в комнате.

— Прости меня, — выдохнул он.

Агата посмотрела на него почти строго.

— Не проси прощения. Скажи мне другое. Ты правда веришь, что можешь это остановить?

Антон не стал отвечать быстро. Не стал говорить да, чтобы успокоить. Он взял паузу, как всегда делал, когда думал.

— Я верю, что могу не дать ей сделать нас предсказуемыми, — объяснил он наконец. — Она рассчитывает на то, что мы сделаем то же, что делали до нас. Она показывает мне самое страшное из возможного и ждет, что я побегу к ней с просьбой. Или приду с торгом. Или приползу с криком.