Книга Форма сохранена, страница 6 – Ярослав Кирилишен

Ни адреса. Ни объяснений. Только подпись и номер телефона. Антон стоял в коридоре, сжимая письмо, и впервые за долгое время почувствовал, как кто-то сделал шаг ему навстречу из глубин прошлого.

Он перезвонил ей утром. Трубку подняли почти сразу, будто она держала телефон в руке, ожидая.

Голос старый, хриплый, но удивительно уверенный:

— Антон?

— Да.

— Я рада, что мы наконец-то сможем поговорить. Это хорошо.

— Ванда, я ничего не понимаю…

— Конечно, не понимаешь. И не должен. Пока, — она дышала тяжело, как будто каждый вдох был усилием. — Ты ведь видел во сне… те города?

— Какие города?

— Те, которых нет. Но которые были в прошлом.

Он замер.

— Да… ты права. Последнее время меня мучали непонятные сны.

— Это не сны. Это память. Не твоя, а нашего рода.

— Ванда, что вы хотите мне сказать?

— Что ты — не последний. Но первый после долгого перерыва.

— Первый?

— Кто слышит.

Он не знал, что ей ответить.

— Ты должен приехать ко мне, — заявила она. — Я расскажу тебе всё, что знаю сама.

— Куда приехать? На письме нет обратного адреса.

— Ты его и так знаешь. Просто вспомни.

Пауза. Он хотел задать еще вопросы, но услышал в трубке какой-то тяжёлый, протяжный звук, похожий на звон колокола. Далекого. Низкого.

Ванда резко вдохнула. Связь оборвалась.

Он сидел на диване, держа телефон в руках.

Агата зашла в комнату, сонная, в домашнем свитере, разбуженная его голосом.

— Ты уже не спишь?

— Да, проснулся рано, вечером пришло письмо от Ванды.

Она посмотрела на него пристально.

— Что-то случилось?

— Не знаю. Может… да.

Она подошла, провела пальцами по его плечу.

— Если хочешь — расскажи.

— Пока не могу.

— Ладно, — она тихо улыбнулась. — Я рядом.

Он хотел сказать: «Я люблю тебя». Но не смог. Слова застряли где-то в груди.

Поздно вечером, когда Агата уже спала, Антон взял в руки письмо еще раз. И заметил, что на нижнем краю бумаги что-то проступает. Едва видимая темная полоса, напоминающая следы гари. Он потер пальцем, но чернота осталась на коже. И тогда он увидел, что к письму был прикреплён маленький листок. Старое фото. Обгоревшее по краям. С него смотрела знакомая женщина в белом халате, стоявшая среди руин.

На обороте написано размашистым почерком:

«Ева Леван, Варшава, 1945. Я спасу хотя бы одного».

А ниже совсем другим почерком, явно свежим: «Рафаэль знает тайну».

Антон почувствовал, как по спине прошел холод. Он перевернул фотографию снова и заметил на стене за женщиной странный знак. Круг. И внутри круга — лучистая точка. Он видел этот знак во сне. В том городе, где своды горели в огне. Он сел. Достал рабочий блокнот и быстро записал:

«Ева/Рафаэль → Ванда → Forma servetur?»

И впервые за много лет почувствовал, что сейчас не он ищет тайну, а тайна ищет его.

Антон проснулся среди ночи. Вокруг него сплошная темнота. Нет, не та привычная бытовая темнота, к которой привыкают глаза. Эта тьма была густой, неровной и будто многослойной. И он ощутил, что каждый новый слой добирается до него немного быстрее предыдущего.

Он сидел на кровати. Голова гудела. Не больно, но чувство показалось ему знакомым, как будто он уже переживал его когда-то раньше. Похоже, это случилось слишком рано в его детстве, чтобы сохранить ясный след.

Он инстинктивно провел рукой по лицу и заметил, что ладонь дрожит. Сначала он подумал, что это из-за того, что проснулся слишком резко. Но дрожь не проходила. Она лишь усиливалась. И в это мгновение он услышал звук. Сначала на грани слуха. Почти неуловимо. Звук напоминал ему шепот дерева, когда ветер задевает сухие ветви. Но ветра не было.