Книга Чудо на войне. В окопах атеистов нет, страница 116 – Павел Астахов

С отцом они были не просто родителем и ребенком, а настоящими друзьями. Впоследствии Валерий говорил о нем: «Для меня отец был примером во многих делах, в своем отношении к жизни особенно».

Выяснилось, что Анатолий Бурков погиб в ходе Панджшерской операции. В тот день боевые Ми-24 работали по целям, один наш вертолет сбили, и он упал, ребята запросили помощи. В таких случаях обычно используется поисково-спасательная пара, дежурящая в районе операции, но в тот раз она оказалась далеко от места падения. А Анатолий на своем Ми-8 оказался рядом и дал команду экипажу: «Снижаемся».

Когда Ми-8 опустился на высоту метров двести, его тоже подбили. Но падение вышло достаточно удачным, никто не покалечился. Летчики выпрыгнули в боковые створки, а Анатолий начал вылезать через люк. Едва он откинул крышку, раздался взрыв – пуля попала в шестисотлитровый бак с горючкой… Керосин вспыхнул мгновенно, шансов выжить у Анатолия просто не было. Его откинуло прочь взрывной волной, и тут же он весь превратился в горящий факел. Ребята попытались сбить пламя, но кожа обгорела до черноты, осталась лишь одна белая полоска – под портупеей, и сердце не выдержало такого ожога, остановилось…

Сначала руководство Валерия отказалось переводить его в Афганистан. Главком ВВС жестко сказал: «Хватит одного Буркова». Но Валерий хотел выполнить последний долг, ведь он обещал отцу, что приедет служить в Кабул, так что в ноябре 1983 года, узнав, что нашим частям в Афганистане нужен авиационный наводчик, положил рапорт на стол: «Прошу направить… Хочу быть достойным отца… Согласен на нижестоящую должность…»

Тогда солдат воспитывали как воинов-интернационалистов, и поначалу Валерий стремился в Афганистан, чтобы помочь братскому народу. Когда погиб отец, все романтические иллюзии прошли, но появился другой мотив – он захотел понять, за что можно жить и умирать. Стоила ли помощь афганцам смерти его отца? Причем сам Бурков-старший дал ответ на этот внутренний вопрос в своем письме, написанном за несколько дней до гибели: «За долю лучшую и за совесть, а не за награды жизнь отдавал».

Когда Валерий в конце концов приехал в Афганистан и лично увидел, как там живут простые люди, ему действительно стало их жалко. Босые и нагие дети бегали по улицам Кабула, и молодому человеку чисто по-человечески захотелось, чтобы они жили не хуже советских детей. Впоследствии он написал песню, в которой были такие слова: «Да, за счастье ребятишек, пусть чужой страны детишек, стоит жить и умирать». И это был его ответ.

Итак, после долгой паузы от начальства все-таки пришло положительное решение – и вот Валерий в Афгане.

Угодил он в самое пекло: каждые два-три дня – боевая операция. Иногда не успевал даже привести себя в порядок: возвращался обросший, чумазый, в изодранной форме с одного задания и тут же уносился на следующее. На голове – каска, на плече – автомат, за спиной – двадцатитрехкилограммовая рация и вещмешок. Постоянно надо карабкаться в горку. Первое время Валерий думал, что не выдержит, однако потом как-то втянулся. Вскоре получил звание капитана.

Наводка на цель осуществлялась с помощью дымовой шашки – поджигаешь ее и бросаешь подальше от себя в ту сторону, где «духи» сидят, затем передаешь летчикам координаты, а дым – ориентир. Но душманы тоже знали эти методы, поэтому едва появлялась авиация, они тут же начинали искать, откуда повалит дым, и били по этому месту из всех стволов. Наводчики всегда становились главной мишенью. Ни один боец из группы Валерия не ушел целым, все получили ранения разной степени тяжести. Да и потери среди наводчиков всегда были огромными, ведь они, по сути, вызывали огонь на себя.