Книга Класс. История одного колумбайна, страница 92 – Павел Астахов

Его безумный взгляд остановился на салате «цезарь», на самом верху которого уже сидела муха. Ни слова не говоря, Дима одним движением смахнул вазу на пол. Наструганная масса из куриного филе, тертого сыра, капустных листьев и помидоров черри веером разлетелась по комнате.

— Гадина! – крикнул Дима, ударив кулаком по блестевшей глянцем тарелке. Она треснула, расколовшись ровно по центру.

Все его естество отказывалось верить в то, что только что произошло. Это казалось каким-то нелепым, дурацким сном, о котором даже стыдно кому-либо рассказывать.

Из динамиков продолжала литься музыка. Играла медленная композиция – Дима специально подготовил заранее сборник в надежде пригласить на танец Аню… Вот и потанцевали, мать его…

Муха взвилась к потолку, монотонно нарезая круги вокруг люстры.

— Га-ди-на! – снова крикнул Шлангин, с яростью оглядывая стол.

Зачем теперь все это?! Кому это нужно? Для кого?! Для той вонючей беззубой бомжихи?! Еще Аней назвалась, гадина!

«Это все подстроено, – с грустью сказал голос. – Неужели ты не догадался?»

Ярко-красная пелена застилала глаза, они горели от жгучих слез. Полностью утратив контроль над собой, Дима ухватился за край скатерти и рывком дернул ее на себя. Раздался оглушительный звон бьющейся посуды, но для затуманившегося сознания юноши это было сладостным звуком.

Он топтался по осколкам и угощениям, превращая все это в жуткое месиво.

Если бы Дима выглянул наружу из окна, он увидел бы выходящую из подъезда бомжиху. Откуда-то из-за припаркованных машин к ней тут же выпорхнула неизменная троица – Черкашин, Ковальчук и Лаликян. Один из них сунул неряшливой женщине пакет, в котором что-то звякнуло. Та кивнула в знак благодарности и, пошатываясь, засеменила прочь. А парни, посмеиваясь, устремили взгляды наверх. Туда, где было окно Димы.

Новость о том, что был отпущен один из заложников, мгновенно облетела собравшуюся у здания школы толпу. Среди родственников школьников, которые все еще оставались запертыми в классе, начались сумятица и волнение.

Кто-то крикнул, что сейчас начнется повторный штурм, так как бандит, удерживающий класс в заложниках, серьезно ранен. Ему тут же возразили, что вот-вот начнутся переговоры, и только тогда будет какая-то определенность.

Полицейские, стоящие в оцеплении, хранили ледяное безмолвие, не реагируя на эмоциональные выпады и провокации особо активных граждан.

Как бы то ни было, мальчика, вышедшего из школы в сопровождении бойца спецназа, тут же увели в автобус, где был развернут оперативный штаб. Там его быстро обследовал врач, после чего приступили к расспросам. Родителей школьника, сходящих с ума от переживаний, по распоряжению Котляра также пустили внутрь.

Полиция продолжала теснить напирающую толпу, противостояние нарастало, и воздух буквально искрился от напряжения. Один за другим следовали выкрики, что силовики специально дожидаются темноты, чтобы обесточить здание школы и начать штурм. Кто-то предположил, что скоро пустят парализующий газ, и тогда под угрозой будут жизни всех школьников, удерживаемых террористом.

Артем молча стоял в стороне, поглядывая на окна третьего этажа. Солнце постепенно опускалось за горизонт, уже скрывшись за верхушками домов, но видимость еще была достаточно хорошей.