Онлайн книга «Класс. История одного колумбайна»
|
— Конец будет вам, когда я взорву содержимое моей сумки, – отчеканил он. – А будешь грубить, я превращу эту школу в крематорий. У меня здесь почти двадцать человек. Готов взять на себя такой грех, полковник? Все, я сказал. Лучше не теряйте время и собирайте мой выпуск. Котляр начал что-то говорить, но Дмитрий уже скинул вызов. Взглянув на школьников, чьи растерянно-умоляющие взгляды были прикованы к нему, он изогнул губы в мертвой ухмылке: — Все только начинается. День рождения Шесть лет назад Время шло, но травля, вопреки ожиданиям и логичным расчетам Димы, не прекращалась. Надежды на то, что этой сволочной троице когда-нибудь надоест издеваться над ним, не оправдались. «Они оставят тебя в покое лишь в двух случаях, – нашептывал ему внутренний голос. – Или ты уйдешь в другую школу, или они найдут себе еще одну жертву. И то и другое пока что неосуществимо». Лаликян, Ковальчук, Черкашин. Лаликян, Ковальчук, Черкашин… Эти фамилии он шептал глубокой ночью, мучаясь от бессонницы. (Бессонница! Это в его-то четырнадцать лет!) В тревожно-беспокойном сне, который обволакивал его выцветшим одеялом только лишь под самое утро, он всячески пытался восстановить справедливость. В одном сновидении он сбивал этих троих на машине, с наслаждением слыша истошные крики своих обидчиков под колесами. В другом – поджигал дачу одного из них, где его ненавистные одноклассники отмечали какой-то праздник. В самом последнем сне Дима пришел на новогодний праздник в хоккейной маске, как персонаж фильма ужасов «Пятница-13» Джейсон Вурхис, с огромным ножом, устроив всему классу вместо праздничного веселья мясорубку… Но все это были сны. В реальности Шлангин даже в мыслях не допускал какого-то активного сопротивления. Причину этого он не мог внятно объяснить даже себе самому – или это было связано с неравными силами, или из-за боязни влезть в какой-то более серьезный конфликт, который, со всей вероятностью, получит ненужную огласку… Но, несмотря на все эти трудности, Дима не переставал наблюдать за Аней. Издевки одноклассников, пинки и злые шутки мигом забывались, как только в класс заходила она. Ради одного благодарного взгляда ее темно-зеленых глаз он готов был на все. «На все? – забавлялся внутренний голос. – Ну, тогда врежь по морде Черкашину. Говорят, идея со шлангом в твоих шмотках там, в раздевалке, принадлежала ему!» «Может, и врежу, – размышлял Дима, исподтишка поглядывая на девочку. – Если бы она захотела…» «Захотела? – фыркал голос. – Да она и не смотрит вообще в твою сторону! Даже муха, случайно залетевшая в класс, больше привлекает внимание, чем ты!» Конечно, с мухой был перебор, но Диму действительно смущало, что Аня держалась так, словно его не существовало. Нет, разумеется, она, как и другие девочки в классе, не участвовала в издевательских шутках, которые ему часто устраивали ребята. Но при этом в ее глазах не было и тени сострадания. Когда кто-то из этих троих подонков, вроде Лаликяна, однажды написал фломастером на его куртке «ШЛАНГ», лицо Тополевой оставалось ровным и непроницаемым. Она вела себя вежливо-отстраненно, будто все происходящее никоим образом ее не касалось. Мол, главное – поскорее закончить школу, а там хоть гори все синим пламенем… «Хорошо хоть не смеется во время этих идиотских приколов», – успокаивал себя Дима. |