Книга Класс. История одного колумбайна, страница 112 – Павел Астахов

Дима нерешительно смотрел вперед. Соблазн развернуться и дойти до школы другой, более длинной, дорогой был, конечно же, велик. Но одновременно с этим неожиданно взбунтовалось его второе «я».

С какой стати?! По какому праву он должен менять маршрут из-за каких-то говнюков?!

Ноги сами понесли его вперед, сердце гулко долбилось в груди, а губы беззвучно повторяли «не боюсь… не боюсь… не боюсь…»

— Привет, Шланг! – усмехнулся Черкашин, когда он поравнялся с ними. – Как дела?

— Нормально, – пробурчал Дима, стараясь не встречаться взглядами с троицей.

— Накатишь перед вручением аттестата? – спросил Лаликян. – Опыт у тебя уже есть!

Парни захохотали.

Ковальчук спрыгнул с лавки и перегородил дорогу Диме.

— Куда спешишь? Не хочешь с товарищами пару минут поболтать?

— Отвали, – вырвалось у Шлангина, и тот на мгновение опешил.

— Ого, – сказал Черкашин и присвистнул, – у песика прорезался голос? Полаять захотелось?

Он толкнул Диму в спину, и тот обернулся.

— Хватит, – пробормотал он, и его лицо пошло красными пятнами. – Самим не надоело?

Он не видел, как Лаликян обошел его сзади, встав за спиной.

— Тебе что, западло с одноклассниками в последний день постоять? – прищурился Ковальчук.

— Я… – начал Шлангин, но тут Арсен с силой гаркнул ему на ухо, и он чуть не подпрыгнул на месте от испуга. Черкашин наступил ему на правую ногу, а Ковальчук, кинувшись вперед, с силой толкнул Диму. Внезапная боль пронзила лодыжку, и Шлангин закричал. Потеряв равновесие, он упал на лавку, откуда его ногой спихнул Лаликян. Дима упал на заплеванный асфальт, и его тут же оседлал Черкашин.

— Держи его! – возбужденно крикнул он, и Ковальчук вцепился в ноги Шлангина. Пальцы с силой впились в кожу, и новая вспышка боли в голеностопе едва не лишила Диму сознания. Лаликян держал его за руки, Ковальчук за ноги, в то время как Черкашин извлек откуда-то ножницы и принялся торопливо вырезать на брюках Димы громадную дыру. Шлангин извивался как уж на сковороде, но силы изначально были неравны.

— Не дрыгайся, дурак! – прикрикнул Лаликян. – А то яйца ненароком отрежем, ха!

Когда все было закончено, Арсен вытащил из рюкзака пузырек с зеленкой и ватные тампоны.

— Замри, Шланг, – скомандовал он. – Дернешься, в глаза попадет.

Дима зажмурился, чувствуя, как по щекам текут предательские слезы. Вскоре его лицо было обильно вымазано зеленкой.

— Шухер, девки идут, – вдруг приглушенно сообщил Ковальчук, и Дима почувствовал, как руки, держащие его, отпустили. Ничего не видя перед собой, он с трудом поднялся.

— Давай, садись, дурачок, – добродушно произнес Черкашин, усаживая Шлангина на лавку. Где-то неподалеку слышался веселый девичий смех. И (о нет!), кажется, среди других голосов Дима услышал смех Ани. Он опасливо разлепил веки. Точно…

Их тоже было трое, три подружки, в том числе и Тополева. Увидев взъерошенного Диму, измазанного зеленкой, они притихли, но это длилось всего секунду, после чего раздались смешки.

Черкашин с фальшивым участием пригладил торчащие волосы Димы:

— А я и говорю, девушки. Мол, Димыч, ты че, в таком виде собрался в школу? Все-таки ответственный день!

— Аттестат получать, – с серьезным видом кивнул Лаликян.

— Он, наверное, хотел вам понравиться, дамы, – подхватил Ковальчук и сально подмигнул Ане.