Книга Зигзаг у дачи, страница 94 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

Свои неожиданные эмоции я отмечала словно со стороны, чтобы как следует запомнить их, а потом обдумать и прочувствовать еще раз, закрепить в памяти навсегда. Священник совершил молитву, в которой пред Богом вспомнились многочисленные случаи из Священного Писания, когда возложение перстня являло надежный залог верности принятому решению, после чего мы прошли за ним в центр храма. Перед нами несли свечу, хор пел псалом, мы встали на расстеленное белое полотенце, которое, как и платье невесты, символизировало чистоту вступающих в брак.

Вспомнив, что официально я третья жена Миронова, что у меня есть дочь от другого мужчины, а у нас общий ребенок, я легонько вздохнула. Ну почему я не встретила этого человека в свои восемнадцать лет. Тогда все в моей жизни повернулось бы совсем иначе. Хотя тогда у меня не было бы Сашки. Да и вообще, ни одного дня из своей жизни, временами непростой, я не согласилась бы поменять. Все они были мои, до последней минутки.

Таинство продолжалось. Священник обернулся к нам лицом и начал произносить напутственное слово о тайне супружеской жизни и ее духовном смысле. Как сквозь сон я слушала советы о том, как сохранить и преумножить ту любовь, которая существовала между нами, в различных жизненных испытаниях, разумеется, неизбежных. Меньше всего сейчас мне хотелось думать об испытаниях.

— Имееши ли произволение благое и непринужденное, и крепкую мысль взять себе в жену ту, которую перед собой видишь? Не обещался ли иной невесте? – спросил священник у Миронова.

Тот заверил, что совершенно свободен, а его намерение взять меня в жены крепко как никогда. Затем на тот же самый вопрос ответила и я. Мне показалось, или мой возлюбленный едва заметно выдохнул? Неужели он в глубине души боялся, что я в последний момент передумаю? Да еще так экстравагантно, в храме, прямо во время венчания, на глазах у нескольких десятков человек? Что ж, я с радостью дала церковный обет святого венчания. И радость эта была искренней.

Затем были произнесены три молитвы, поминающие многих святых супругов, от Адама и Евы до Захарии и Елисаветы, родителей Иоанна Крестителя, а также Приснодеву Марию.

— Благослови их, Господи Боже наш, якоже благословил еси Авраама и Сарру!.. Сохрани их, Господи Боже наш, якоже сохранил еси Ноя в ковчеге!.. Помяни их, Господи Боже наш, якоже помянул еси Твоих 40 мучеников, низпослав им с небесе венцы, – чуть нараспев говорил священник.

Помню, изучая описание обряда венчания, я удивилась тому, что в столь радостном чине вспоминают мучеников и их страдания. Оказалось, что это делается в знак того, что мученики не отказались от любви Христовой и перед лицом смерти, но показали в страданиях совершенное терпение, зная, что оно рождает любовь. И брак, как обретение единства все-таки двух разных людей, по мнению Церкви, вполне сродни мученическому подвигу, добровольной жертве самим собой ради другого, о чем и свидетельствует возложение венцов, поскольку их Господь возлагает на мучеников.

Что ж, этот торжественный, кульминационный и очень сокровенный момент наступил. На головы жениха и невесты, то есть мою и Виталия, возложили венцы с призывом Божьего благословения. Мой венец держала Натка, тоже напрочь утратившая свою смешливость, серьезная и даже насупленная, а венец Виталия – его друг еще с институтских времен Алексей Логунов. Служил он врачом на кораблях дальнего плавания, так что сегодня я видела его впервые, хотя и много слышала о нем. На нашу свадьбу он приехал, отпросившись из рейса.