Книга Чужая земля, страница 51 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

Мой послеродовой больничный давно закончился, сейчас я отгуливала накопившиеся отпуска, после которых планировала выйти на работу. До этого момента оставалось полтора месяца, и я грезила надеждой, что если за это время получится оформить Джаныл гражданство, то она сможет получить статус самозанятой и официально устроиться ко мне няней для Мишки, бросив свой магазин.

Правда, с гражданством дело совсем не двигалось. Участковый Кравцов совершенно не желал что-то делать для того, чтобы помочь мигрантке получить необходимые справки, которые бы подтверждали, что в России она проживает уже больше десяти лет. Нужно было обойти ее прежних работодателей, а также найти свидетельства очевидцев, которые знали, где и как жила молодая женщина в те годы.

Поняв, что с лейтенантом Кравцовым каши не сваришь, я обратилась к Таганцеву. К кому же мне еще было идти за помощью, если не к своему старому и самому надежному другу.

— Лена, – простонал он, услышав мою просьбу, – ты опять за свое? Почему твоя киргизка просто не может сходить на консультацию в миграционный центр и подать документы на гражданство в порядке общей очереди? У нее ВНЖ давным-давно оформлен, в течение двух лет она получит документы без всяких проблем и проволочек. Зачем ускорять события? Чем вам так плохо?

— Костя, все должно быть по справедливости, – отрезала я. – Пока Джаныл не получит российский паспорт, она не сможет ни медицинскую помощь получить себе и сыну, ни самозанятость оформить. Да и о будущей пенсии нужно смолоду думать. Конечно, ей сейчас тридцать, но еще нужно успеть заработать стаж и накопить пенсионные баллы. Да и вообще. Мне Виталий полгода дал, чтобы со всеми этими вопросами разобраться. Два года он Джаныл в своей квартире терпеть не будет, а на улицу я ее не выгоню. Значит, очередной конфликт неизбежен. Тебе надо, чтобы я постоянно жила в конфликте?

— Да ты конфликт из воздуха сотворишь! – возмутился Таганцев. – Не один так другой. Вам с сестрой обеим спокойно не живется. Я по ее милости с мигрантом, подозреваемым в насилии, разбираюсь. Она кашу заварила, а теперь я должен ее расхлебывать. А ты же знаешь, какая неповоротливая у нас машина. Попал в ее лапы, все, обратного хода нет.

— Так, я не поняла, этот мигрант – насильник или нет?

— Похоже, что нет. Но кого это интересует, когда раскрываемость надо повышать. А параллельно я еще по Наткиной же просьбе занимаюсь вопросом, как у мигрантов большую часть заработка отбирают. И ты тут еще, со своей киргизской наемницей.

— Кость, ты слова-то все-таки подбирай, – возмутилась я. – Она не наемница. Она мать-одиночка, не сдавшаяся в очень непростых условиях. И, кстати, очень благодарный человек.

Последнее не было голословным утверждением. Джаныл в любую свободную минуту не только помогала мне с Мишкой, но еще, как и обещала, делала ремонт в нашей новой квартире. Оказалось, что у нее действительно неплохие навыки. К примеру, смету она мне составила практически с ювелирной точностью, рассчитав нужное количество обоев, краски, плитки и ламината.

Кроме того, ее земляки указали адреса баз, на которых стройматериалы продавались значительно дешевле, чем в крупных строительных маркетах, а также дали свои скидочные карточки, позволившие сэкономить на материалах до сорока процентов их стоимости.