Книга Чужая земля, страница 54 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Рассказывай, – сказала я, сев на табуретку, прислонившись спиной к стене и закрыв глаза.

Сегодняшний день, проведенный с раскапризничавшимся ребенком, сильно меня вымотал. Зубы у него режутся, что ли. Так вроде рано еще.

— Да что рассказывать? – вздохнул Таганцев. – Первым местом работы твоей Джаныл десять лет назад была строительная фирма, которая дома по всей Москве и Подмосковью строила. Фирма крупная, не однодневка, работает до сих пор, вот только юридическое лицо они с тех пор несколько раз поменяли. Так что никаких концов у них не найти. Правда, та часть жизни твоей подопечной отражена в документах миграционной службы. Оформлена она была официально, к счастью для себя. В государственном детском саду, где она дворничихой устроилась после рождения ребенка, тоже учет налажен. Так что с тем периодом тоже проблем никаких. Она и ВНЖ тогда же получить успела. С последними тремя годами тоже все чисто. Регистрация есть, на учете состоит. Доход, правда, черный, ну да им никто не интересовался. До этого момента.

— Сейчас она тоже официально устроилась. Думаю, этого хватит.

— Ну да. То есть проблему составляют только те несколько лет, которые она проработала нянечкой в частном детском саду, где жила с ребенком в кладовке без окон. Те работали неофициально. Так что никаких доказательств, что эти четыре года девушка не выезжала из России, не имеется. Кроме отсутствия штампов о пересечении ею и ребенком границы, конечно. Так что проблем с гражданством быть не должно. Собирайте пакет документов, подавайте. Мои знакомые в миграционной службе сопроводят, чтобы сбоев не возникло. Но по закону гражданство ей положено. И хотя наличие рожденного в России ребенка основанием для его получения не является, на практике как смягчающий фактор сработает. Все справки, которые я получил, вот в этой папке. Прикладывайте к заявлению и вперед.

— Спасибо, Костя, – искренне обрадовалась я.

— Да ладно. Твою задачу выполнить оказалось гораздо проще, чем Наткину. Там я в мутных делах всех этих диаспор завис уже по самое не хочу.

— А что там? – спросила я. – Мне, правда, интересно.

Мне действительно было интересно. Из-за Джаныл и Афтана, конечно. После знакомства с ними все, связанное с темой мигрантов, вызывало мой пристальный интерес.

— Ну, если излагать самую суть, то деньги они у большинства приехавших на заработки отбирают. В добровольно-принудительном порядке, я бы сказал. Разумеется, касается это только тех иностранных рабочих, которые лишены официальных трудовых договоров и регистрации. Вот тут роль диаспор сразу сильно возрастает. Если документов нет, то положенные формализованные правила заменяются неофициальными договоренностями, заключенными между лидерами диаспор, чиновниками и полицией.

— Полицией?

— Ну а ты как хотела. По закону, чтобы быть принятым на работу, мигрант сначала должен приобрести патент на трудовую деятельность, который, как ты сама понимаешь, стоит кое-каких денег. Для этого нужно встать на миграционный учет, пройти обязательное медицинское освидетельствование и экзамен на владение русским языком, сфотографироваться, сдать отпечатки пальцев, а потом подать пакет документов в Многофункциональный миграционный центр Москвы. Причем, следи за руками. Работодатель при приеме на работу должен весь этот пакет документов проверить. На практике же этого никто никогда не делает. Справку о прохождении тестирования по языку и медкнижку абсолютное большинство приобретает если не в первом же подземном переходе, то в расположенной в пешей доступности фирме. Объявлениями о предоставлении такого вида услуг вся Москва завешана.