Книга Пленница, страница 109 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

Оглашение нарушений закона со стороны остальных участников процесса было гораздо скромнее и заняло значительно меньше времени.

— Собирается ли брать слово защита? — спросила Нандо-Ландо, поджав губы.

— Разумеется, ваша честь.

Лена встала и прошла за отведенную ей кафедру. Одернула легкое крепдешиновое платье, которое сегодня надела в суд. На шее у нее почему-то была повязана красная нейлоновая косынка. По ее знаку сопровождающий ее Самюэль Ван ден Берг подошел к их клетке, достал из кармана такие же косынки и раздал их Натке, Вере и Наде, сделав знак, что они должны их надеть. Вот только колючего нейлона на немытой шее не хватало. Ослушаться, впрочем, никто из троицы не осмелился. В судье, то есть сейчас адвокате Кузнецовой, крылась вся их надежда, а значит, ее распоряжения нужно было выполнять.

— Ваша честь, — начала свою речь Лена, откашлявшись. — В начале своего выступления я скажу, что сторона защиты полностью признает все факты нарушения законодательства Республики Манзания находящимися сейчас в зале суда гражданами Российской Федерации Молевыми, Волковыми и Кузнецовой и не собирается их опровергать.

Натке показалось, что она ослышалась. Что-о-о-о??? Ее сестра и главная спасительница заявляет сейчас в суде, что они действительно нарушили закон? Они правда виноваты во всем, в чем их обвиняют? И что теперь? Она скажет, что все они заслуживают самого жестокого наказания? Впрочем, от судьи Кузнецовой всего можно ожидать, она же помешана на неукоснительном соблюдении буквы закона, и если по местному своду идиотских правил они виновны, то она признает, что это именно так. Впрочем, уже признала.

Вера и Надя вскрикнули от удивления, Дима Волков непроизвольно сжал кулаки, а лицо Геннадия Молева стало злым и растерянным. Ну, еще бы. Они поверили Лене, доверили ей свои судьбы и жизнь своих детей, а она с трибуны заявляет, что они действительно преступники.

Судья, похоже, тоже была немало удивлена подобным поворотом. Она явно готовилась к длительному сражению, который развяжет эта белая выскочка с законченным университетским образованием, а та была готова сдаться без боя. В глазах Нандо-Ландо мелькнуло торжество. Она взяла лежащий перед ней на столе мобильный телефон и отбила какое-то сообщение. Интересно, и кому она докладывает?

— Хочу, впрочем, отметить, что никто из моих подзащитных не имел злого умысла, нарушая законы гостеприимного государства, в которое они приехали добровольно. Да, ваша честь, я знаю, что незнание законов не освобождает от ответственности за их нарушение, но все-таки прошу принять во внимание этот неоспоримый факт.

— Хорошо, суд при вынесении приговора учтет отсутствие злого умысла, — согласилась судья Магути. Она выглядела расслабленной, как удав, заглотивший кролика и приступивший к длительному и приятному процессу его переваривания.

— Также я прошу принять во внимание деятельное и искреннее раскаяние, которое испытывают мои подзащитные, — безмятежно продолжала Лена, видимо, выбравшая путь задабривания суда и решившая, что подобная линия защиты имеет наибольшие шансы на успех.

Натка мрачно подумала о том, достаточную ли степень раскаяния изображает ее мрачное лицо. Судья же снова кивнула, видимо, не ожидая от выбранной линии защиты никакого подвоха.