Книга Пленница, страница 112 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Это еще надо доказать, — огрызнулась судья Магути. Вид у нее был совсем больной.

— Не надо, ваша честь, — доброй улыбкой крокодила улыбнулась Лена. — Презумпция невиновности прописана в уголовном кодексе Республики Манзания. Но, несмотря на это, вот свидетельство таможенного офицера, пропускавшего российских туристов в страну. Мы с господином Ван ден Бергом взяли его письменные показания, подтверждающие правоту моих слов.

Судя по всему, эти показания таможенный офицер дал совсем не бесплатно. Натка тихо хихикнула. У все еще сидящих в клетке Веры, Нади, Гены и Димы были такие лица, что она хихикнула снова, явно наслаждаясь всем, что происходит. Нет, ее сестра — просто полный атас. В смысле как юрист.

— Ну, и наконец, участие в организованной группе. Дети, разумеется, в ней не состояли, а четверо взрослых тоже добровольно уплатили штраф. Ознакомьтесь. Я закончила, ваша честь. Выводы за вами, — с легким поклоном сказала Лена.

Судья Магути хриплым от разочарования голосом велела освободить Наткиных товарищей по несчастью из железной клетки, объявив, что судебное заседание закрыто ввиду их полной невиновности.

— Постойте, ваша честь. Это еще не все, — твердо сказала Лена.

Выпущенная в зал спасенная четверка кинулась на шею Натке и Сэму, не веря своему счастью.

— Во-первых, мне нужна подписанная судом официальная бумага, разрешающая Вере и Геннадию Молевым забрать своих детей Петра и Павла Молева у представителя детского лагеря. Так как мои подзащитные — дееспособные граждане иностранного государства, к которым у Республики Манзания нет и не может быть претензий, дети должны быть им возвращены немедленно.

Нандо-Ландо снова изменилась в лице, вспомнив про обещанную ею Каукку-Вакку. Жертвоприношение должно было состояться сегодня не позднее полудня, но жертва прямо на глазах уплыла из рук. Даже если это сулило судье Магути огромные личные проблемы, Лену и Натку это не трогало.

— Разумеется, — проскрежетала судья, как будто железом по стеклу провела.

Ой, кажется, кто-то сегодня лишится статуса Верховного революционного судьи Республики Манзания. И поделом ей, недоучке.

— Кроме того, как законный представитель моих клиентов, я заявляю требование вернуть все их вещи, отобранные во время задержания. Если мои клиенты чего-то недосчитаются, то поданный иск о нанесенном ущербе спонсорам революции будет весьма значительным, как вы понимаете.

Господи, какие вещи. Надо радоваться, что они живы, здоровы и на свободе. Натка собиралась так и сказать, но сидящий рядом Сэм дернул ее за руку. Молчи, мол, ходячее несчастье. Проявила уже инициативу, хватит.

— Вещи будут возвращены до конца сегодняшнего дня. — Голос Нандо-Ландо звучал жалко, да и выглядела она соответственно. — По какому адресу их доставить?

— По-моему, — вступил в разговор Сэм Ван ден Берг. — Я приглашаю господ Молевых и Волковых остановиться в моем доме на все время до их отлета домой. Места у меня хватит. Будет шумно, но мне это только в радость. Слишком долго в моем доме не было слышно детских голосов и шума от большого количества народу.

— Спасибо, спасибо, — лепетала обливающаяся слезами счастья Вера. Надя кинулась Сэму на шею, Гена и Дима взволнованно топтались рядом.

— Кстати, об отлете, — продолжала неумолимая судья Кузнецова, воплощающая голос правосудия. — В качестве компенсации морального ущерба, причиненного спонсорам революции, государство Манзания обязано оплатить семьям Кузнецовых, Молевых и Волковых обратную дорогу домой. Свой сегодняшний рейс до Каира и далее до Москвы они пропустили, и не по своей вине. Суд вынесет решение добровольно или будем жаловаться в революционное правительство?