Книга Без суда и совести, страница 39 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

Просматривая отчеты, Анатолий Эммануилович удовлетворенно улыбался.

— Я сделал на вас ставку, ребята, и не прогадал. Впрочем, это я вам уже говорил. Но это только начало. Скоро вся страна будет работать так. По нашим с вами лекалам. Поверьте, мальчики, мы с вами войдем в историю. – Он посмотрел в окно, где над Москвой горело утреннее, уже совсем весеннее солнце, и добавил чуть тише: – Может быть, под конец моей карьеры, а то и жизни, у нас наконец-то будет не просто суд, а настоящее правосудие.

Как ни странно, внедрение программы, которую, по предложению Тимофея, было решено назвать «Фемида», не вызвало у судей Таганского суда ни возражений, ни яростного сопротивления. Скорее всего, это было вызвано тем обстоятельством, что пользование программой не требовало утомительного и длительного процесса обучения. Да и облегчение вечно занятым и перегруженным судьям получалось существенным.

Каждый судья, получая новое дело, заходил через иконку «Фемида» на мониторе своего рабочего компьютера в систему под собственным паролем, вбивал в поисковик суть судебного спора, и тут же «Фемида» начинала давать выкладки по похожим делам, а также предлагала как минимум два возможных, хотя и не противоположных, варианта вынесения решения.

К примеру, судья Помелова от новой системы была в полном восторге.

— Ой, как же это здорово, – рассуждала она, когда они вчетвером собрались в кабинете Елены Кузнецовой для ставшего уже традиционным чаепития с пирожными. Точнее, кофепития. – Теперь у меня голова не болит при вынесении решения. И совесть не ноет. Всегда можно сослаться на практику и советы Фемки.

— Кого? – не поняла подругу судья Кузнецова.

— Фемки. Это я нашу «Фемиду» так называю. Тима, ты не обижайся, я исключительно любя.

— Да я и не обижаюсь, – пожал плечами Тимофей.

Краем глаза он следил за тем, как его однокурсница Надежда, все-таки взятая новым помощником судьи Кузнецовой, варит в кофемашине свежую порцию кофе. Надежда почему-то выглядела кислой и недовольной, хотя по всем параметрам ей следовало радоваться новой интересной работе, да еще в непосредственной близости к дому.

Интересно, что это с ней? С Еленой Сергеевной не сошлась? Так это вряд ли возможно. У судьи Кузнецовой легкий характер, да и к помощникам она всегда относится с заботливостью и щепетильным вниманием. Или работы много? Так благодаря «Фемиде» жизнь у помощников судей тоже стала в сто раз легче. А может, у нее сегодня просто голова болит?

— Вот пусть у Фемки теперь голова и болит, – довольно рассмеялась Мария Помелова, и Тимофей вздрогнул, потому что она словно отзеркалила его последние мысли. – Ей-то точно стыд глаза не выест. Во-первых, она, как и положено Фемиде, слепая. А во-вторых, еще и бездушная. Искусственный интеллект, он и есть искусственный, что с него взять?

Почему-то за «Фемиду» Тимофею стало обидно.

— Бесчувственность ИИ – это миф, – сказал он резче, чем это было ему дозволено по положению в судебной иерархии. Просто судья Помелова ему не нравилась. – И миф этот возник из упрощенного взгляда на технологию. На деле нейросети – это зеркало человека. Они могут быть безжалостными, если их так запрограммировали, или чуткими, если разработчики поставили во главу угла уважение, прозрачность и заботу о пользователе.