Книга Улика № 13, страница 32 – Анна Князева

— На сегодня, пожалуй, все, – ответила она и, выдержав паузу, снова заговорила: – В следующий раз, когда придете ко мне в управление, советую вспомнить, где вы были до того, как встали за кулисой у задника.

Беседу с Комогоровой в тот вечер Анне пришлось отложить, поскольку та после спектакля побежала в буфет обмывать премьеру.

Посчитав, что разговора с Лаврентьевым хватило с излишком, Анна поехала домой. Там она долго сидела за ноутбуком, изучая электронную копию старых показаний Лаврентьева и что-то записывала в блокнот.

Машинист сцены Гончаренко явился в кабинет Стерховой в девять часов утра, сел на стул, опустил голову и уставился в пол.

— Надеюсь, что сегодня вы более расположены к разговору? – спросила Стерхова.

— А у меня есть выбор? – ответил он.

— Тогда пройдемся по вашим показаниям тридцатилетней давности, и вы проясните для меня кое-какие моменты.

— Если вспомню… – буркнул Гончаренко.

— Что?

— Времени, говорю, много прошло, – сказал он чуть громче.

— Ничего, как говорится, с божьей помощью. – Анна открыла папку и отыскала нужный документ. – В своих показаниях вы отметили, что во время спектакля машинист сцены велел вам стоять у электрического щита.

— Все так и было.

— С этого щита осуществлялось управление двигателем люка-провала?

— Да, с него.

— Перескажите последовательность действий опускания и подъема площадки люка. – Стерхова открыла блокнот и приготовилась писать.

— Для этого есть инструкция… – сказал Гончаренко.

— Это я понимаю.

— Там все расписано.

— Послушайте. – Анна положила ручку на стол. – Я задала вам простой вопрос. Отвечайте!

— Любые действия во время спектакля, включая спуск и подъем площадки люка, технический персонал осуществляет по команде помощника режиссера, – словно по написанному ответил машинист сцены.

— У вас хорошая выучка, – прокомментировала Стерхова.

— Если бы это было так… – начал он.

— Договаривайте.

— Тогда бы Теплякова была жива и Сергей Федорович не попал в тюрьму.

— Стало быть, во всем, что случилось, вините себя?

— Отчасти. – Гончаренко вскинул голову и посмотрел ей в глаза. – У вас еще есть вопросы ко мне?

— Торопитесь?

— Нужно успеть на работу.

— Не беспокойтесь, я выпишу справку.

— Дело не в этом.

— А в чем?

— Работать совсем некому.

— Вернемся к нашему разговору о гибели Тепляковой. – Словно раздумывая, Анна переложила с места на место какой-то документ. – Машинист сцены велел вам оставаться возле щита для того, чтобы… – Она замолчала и выжидательным взглядом уставилась на Гончаренко.

Он продолжил:

— Чтобы по команде помрежа опустить, а затем поднять площадку люка.

— Когда вы стояли у щита, площадка люка была на уровне сцены?

— Да, конечно.

— Убеждены в этом?

— Я сам ее поднимал.

— Значит, вы знали, что помощник режиссера вот-вот подаст команду опустить площадку люка-провала в трюм вместе с Тепляковой?

— Да, знал.

— Тогда почему ушли?

Гончаренко вновь опустил голову и замолчал.

— Почему? – повторила Стерхова.

— В какой-то момент я заметил, что от фурки, на которой стояла карета, покатилось колесо, и понял, что Трубачев один не втянет карету за кулисы.

— И вы отправились ему на подмогу, не думая, кто будет опускать площадку люка-провала с Тепляковой?

— Там неподалеку стоял Сергей Федорович, он сам мог опустить. Помреж бы ему сказала и он опустил. Сто раз так бывало.