Книга Улика № 13, страница 34 – Анна Князева

— Я должен был убедиться, что речь идет о Загоруйко.

— Мы договорились, что вы займетесь девушкой номер два. – Казалось, Анна вот-вот потеряет терпение.

— По ней пока ничегонет. Родственники много лет назад переехали из Санкт-Петербурга в Торопец. Сегодня сделал запрос в Торопецкий РОВД. Теперь жду ответ и параллельно занимаюсь поиском родственников третьей пропавшей девушки Марины Юрьевой.

— Держите меня в курсе, – предупредила Стерхова.

— У вас есть подвижки в деле Тепляковой? – спросил Семенов.

Анна вкратце рассказала о проделанной работе, не упомянув, однако, про туфли с пряжкой в шкафу тетушки. К этой теме она пока примерялась, не знала, с чего начать, и, если честно, боялась ее касаться.

— Могу предположить, что Теплякова могла быть свидетелем преступления. Ведь если зашила фотографию в подкладку, значит, имела отношение, опасалась и хотела иметь страховку.

— А вы не думали над тем, что смерть неизвестной девушки с фотографии могла быть некриминальной? – спросил Семенов. – Что, если у такого явления, как post mortem, есть современные последователи? Скажем, умерла чья-то дочь от болезни или вследствие несчастного случая, и родители решили увековечить ее в нарядном платье. Такое тоже возможно.

— Возможно, – легко согласилась Стерхова. – Но у меня есть три контраргумента. Во-первых, фотография была очень надежно спрятана и, скорее всего, по причине ее криминальности. Во-вторых, внезапная гибель спрятавшей ее Тепляковой. Согласитесь, все смахивает на то, что кто-то заметал следы.

— Вы не назвали третий контраргумент, – напомнил Семенов.

— Пожалуйста… – Анна хитро улыбнулась. – Вам когда-нибудь приходилось кого-нибудь одевать в историческое бальное платье с корсетом и длинным рядом крючков?

— Что за дикая фантазия! – возмутился Игорь Петрович. – Конечно же, нет!

— А мне приходилось. Поверьте, дело сугубо хлопотное. И это, если платье надеваешь на живого человека.

— Неужели вы думаете…

— Скорее всего, девушка надевала платье сама, с чьей-то помощью.

— И потом ее убили, чтобы сделать снимок post mortum?

— Думаю, да. – Стерхова достала фотографию из папки и показала Семенову. – Обратите внимание на то, как называется книга, которую жертва держит в руках.

— Записки охотника.

— Я не удивлюсь, если помимо других фотографий мы когда-нибудь обнаружим письменную фиксацию злодеяний. Преступник считал себя охотником.

— Да… – протянул Семенов. – Считал или считает. Меньше всего мне хочется верить в то, что где-то хранятся двенадцать снимков с другими жертвами.

— Дай Бог, чтобы их не было больше, – мрачно заметила Анна.

В дверь постучали, и в кабинет вошла Зварцева.

— Вызывали? – спросила она Стерхову.

Анна протянула распечатанный листок:

— Екатерина Максимовна, пожалуйста, разыщите мне этих двоих. Оба в восемьдесят девятом были сотрудниками следственного отдела.

— Пухов и Перов… – прочитала Зварцева и улыбнулась. – Смешное сочетание фамилий.

— Возможно, кто-то из них еще жив и даже работает в органах.

— Слушаюсь. – Та шагнула к двери.

— Постойте! – остановил ее Семенов. – Екатерина Максимовна, вы сделали то, о чем я вас попросил?

— Да-да, я помню, дело касается архивных данных школы, где училась Мария Юрьева.

— И я просил найти список ее одноклассников, – строгим голосом уточнил Семенов. – Желательно с домашними адресами. Когда мне ждать результата?