Книга Забытое дело Калевалы, страница 6 – Анна Князева

Анна не отвечала. Её молчание затянулось. Она просто смотрела на Мелентьева.

— Вы были вовлечены в процесс так же, как старший следователь, – наконец проговорила она.

— Виноват, не справился, – выдохнул Матти, и эти слова прозвучали как ритуальная формула, за которой скрывалась глухая злость.

— Ещё один вопрос: почему вы дали мне это дело? Я расследую преступления.

— Можете отказаться, – Мелентьев посмотрел на часы. – Теперь мне нужно идти.

Он поднялся так быстро, что стул сдвинулся назад с резким скрежетом. Не взглянув на Стерхову, не попрощавшись, вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь.

Чуть помедлив, Анна достала из сумки новый блокнот. Открыла его на первой странице. Шариковая ручка на мгновение замерла, затем вывела четкие, ровные строчки:

«Дело об исчезновении семьи лесника Кеттунена. Май 1989. Без события преступления».

После дождя воздух был чистым и свежим. Брусчатка под ногами – отмыта до серовато-стального цвета.

Стерхова села в «Ниву» и захлопнула дверцу.

— Доброе утро, Матти.

Машина тронулась. Мелентьев сбавил скорость у выезда и бросил на неё короткий понимающий взгляд. В его глазах читалось сочувствие, как у врача, наблюдавшего рецидив.

— Как спалось, Анна Сергеевна?

— Хорошо, – ответила она.

— Дежурный сказал, вы работали до одиннадцати.

— Меня довезли до отеля на служебной машине.

— И что вас так задержало?

— Работа, – её голос звучал так буднично, как если бы она сказала «просто был дождь».

— Не тот объем, чтобы сидеть до ночи, – усмехнулся Мелентьев, не отрывая глаз от дороги.

— Было бы больше – сидела бы до утра. – Стерхова расстегнула сумку, достала блокнот. Перелистнула страницы и остановилась на развороте, где был записан адрес. – Едем на Карельскую 31.

— Слушаюсь, – Мелентьев плавно свернул на соседнюю улицу. – Зачем, если не секрет?

— Там живет свидетель, давший объяснения в восемьдесят девятом.

— Кто такой?

— Переяйнен. Учитель Юхо Кеттунена.

Пальцы Матти забарабанили по рулю.

— Сомневаюсь, что он ещё жив. В восемьдесят девятом ему было уже за сорок.

— Старик жив. Я звонила ему вчера и договорилась о встрече.

— В таком почтенном возрасте сможет ли что-то вспомнить?

— Вот и посмотрим, – Анна закрыла блокнот и убрала его в сумку.

Машина затормозила у шестиэтажного дома, похожего на другие в этом районе. Выйдя на улицу, Стерхова услышала голос Матти.

— Я отъеду. У меня есть кое-какие дела. Через час-полтора буду здесь.

Анна повернулась к нему. Помолчала. Её взгляд был спокойным и неподвижным.

Мелентьев выдержал несколько секунд. Затем его глаза соскользнули вниз, к датчикам на приборной панели.

Двигатель продолжал работать.

— Как вам будет угодно, – произнесла она и захлопнула дверь.

«Нива» тронулась с места и вскоре скрылась за поворотом.

Прохладный утренний воздух отдавал гнилыми яблоками и сырым асфальтом. Стерхова поправила ремешок сумки на плече и подошла к двери подъезда. Отыскала глазами табличку с фамилией «Переяйнен», нажала кнопку домофона.

Ответа не последовало. Она снова поднесла палец к домофону, когда из динамика послышалось шипение. Хриплый старческий голос проскрежетал:

— Кто вы?

— Моя фамилия Стерхова. Вчера мы говорили с вами по телефону.

— Входите.

Замок на двери щёлкнул, отозвавшись в тишине подъезда металлическим эхом.