Книга Забытое дело Калевалы, страница 16 – Анна Князева

Когда были исписаны несколько страниц блокнота, Стерхова откинулась на спинку стула. Позвоночник хрустнул глухим щелчком. Она потянулась и запрокинула голову, чувствуя, как напрягаются мышцы шеи и плеч. Потом поднесла пальцы к лице, надавила на переносицу и провела к вискам.

Тряхнув головой, Анна встала и выключила лампу. В темноте подошла к кровати и легла поверх покрывала, не раздеваясь.

За окном давно стемнело. В здании стояла мертвая тишина, которую изредка нарушал щелчок автоматического выключателя света в коридоре.

Щелчок. Пауза. Снова щелчок.

Стерхова лежала на спине, глядя на отсвет уличного фонаря на потолке. Потом закрыла глаза и почти задремала, когда раздался звонок матери.

Она ответила:

— Да, мам.

— Ты где?

— В своем номере.

— Снова одна в своей конуре…

Анна обвела взглядом комнату.

— Номер хороший. Все необходимое есть.

— А что для тебя необходимо, Аня? Папки с чужими горем и кровью? Когда ты сама станешь необходимой для себя?

Стерхова сжала переносицу. Веки тяжело опустились.

— Мам, не сегодня.

— Тебе уже сорок. Жизнь проходит.

— Я знаю, сколько мне лет.

— Но ведешь себя так, как будто тебе двадцать пять.

— Мама…

За окном во дворе завелась машина. Свет фар проплыл по потолку и пропал. Звук мотора, удаляясь, растворился в ночи.

— Посмотри на свою квартиру, – продолжила мать. – Два года как переехала, а коробки до сих пор неразобраны.

— Ты же знаешь, у меня непростая работа. Она для меня важна.

— Для тебя? Или для начальства, которое посылает тебя в медвежьи углы? Иван был прав…

Дыхание Анны остановилось. Воздух застрял где-то в верхней части груди.

— Не начинай, – ее голос прозвучал тихо, но отчетливо.

— Иван правильно говорил. Ты закопала себя в работе. С тобой невозможно жить.

— Он был прав, изменяя мне с секретаршей? – с горечью выдохнула Стерхова.

— Ты сама ничего не сделала, чтобы он остался с тобой.

Это был старый, изъеденный болью спор. Мать, обиженная за нее и на нее – одновременно. Призрак человека, который когда-то спал на соседней подушке и чье предательство ранило больнее, чем повседневная грызня.

— Я не хочу говорить об этом. – Анна поднялась и села на край кровати, сбив покрывало.

На том конце провода наступила тишина. Потом в трубке послышался сдавленный, кроткий всхлип.

— Просто я хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы у тебя кто-то был. Кто-то, кто встретит вечером дома. Хотя бы кошка…

— У меня аллергия на кошек. Я справлюсь, мама.

— Когда ты вернешься? Когда я увижу тебя не по видео, с темными кругами под глазами, а рядом с собой?

Экран телефона погас. Звонок оборвался из-за разрядившейся батареи. Наступившая тишина не дала покоя и не принесла облегчения. Анна сидела неподвижно, уставившись в темный прямоугольник окна, где отражалось ее лицо.

В дверь постучали. Три отрывистых удара костяшками.

— Кто?

Женский голос из-за двери произнес:

— Дежурный администратор.

Стерхова поднялась и открыла дверь.

В коридоре стояла женщина в форменном пиджаке. В ее руках был листок.

— Извините, что поздно. Вам звонили по работе. Не смогли дозвониться.

— Кто?

Администратор заглянула в листок.

— Матти Мелентьев передал, что не сможет заехать за вами утром.

Анна помолчала, потом спросила:

— Это все?

— Он пришлет за вами другую машину.