Книга 15 жизней Этейн 2, страница 38 – Ираида Мельникова

— В моих жизнях будет так много горя?

— Если бы радости и счастья было больше, то и разговоров бы не было. Однако, в твоём случае это не так. К сожалению. Поэтому я и показал тебе одну из твоих малюсеньких несчастных жизней в 20 веке, в самом горниле страшной войны, что так необдуманно развязало человечество.

— Ты считаешь, что если я увижу и почувствую зло заранее, то мне станет легче?

— Нет, не легче. Ты будешь помнить об этом, знать и переживать события осознанно, впуская горький яд в своё сердце капля за каплей, постепенно, чтобы не задохнуться от тяжести и боли, - адской, безграничной боли. Обычный человек этого бы не выдержал. А тебе придётся терпеть.

— Но для чего все это?

— Ты постепенно подготовишься, чтобы выбраться из ада под названием «планета Земля» и жить вечно в высших мирах, выбрав для себя другую планету по вкусу и по сердцу. Возможно, тебе понравится материнская планета Нибиру?

— Не знаю, Слэйт. Я ее не видела.

— Разве Нейл не приглашал тебя в гости в свой дом?

— Нет. Э-э-э... Слэйт. А где сейчас Нейл?

— Мммм. Хм... Этейн. Ты должна выполнить свою миссию в этой жизни. А сейчас ступай к императору. Он тебя ищет.

— Да? Зачем? Он же мне не поверил?

— Ступай. И помни. Капля за каплей впускай в свою душу яд. И снова помни.

Я замолчала. Не хотела ему отвечать. Уж больно загадочно звучали слова ангела. И снова он не признался, что с Нейлом. Где он? Куда его отправил Совет КОН? Неужели он ещё жив? А если жив и до сих пор не прилетел ко мне, значит, он ничего не помнит? Или помнит, но не желает меня видеть? Или ещё хуже - ему запретили общаться со мной.

Вопросы, на которые ответа нет.

Зашумели крылья. Значит, Слэйт улетел.

Что ж, придётся мне снова попытаться спасти Василевса. Если он меня ищет, значит тоже подозревает о грозящей ему опасности. Или просто задумался над моими словами. Надо ему все подробно рассказать.

* * *

Чуть ли не бежала по парковой аллее, ведущей к покоям императора. Очень спешила. Ведь неизвестно, в какое время дня или ночи любовник матери затеял совершить покушение на властителя.

Свернула за угол, нырнула в маленькую потайную дверцу, о которой знала с самого детства. Раньше я постоянно пользовалась ею, без спроса убегая через неё гулять. Затем стремительно понеслась по широкой каменной лестнице, ведущей в покои Василевса, как вдруг мне наперерез ринулась тёмная фигура.

Я даже не успела пикнуть. Чья-то широкая ладонь крепко зажала мой рот, чтобы я не закричала, сильные руки подхватили меня, точно пушинку, а чьи-то горячие губы опалили щеку жарким дыханием:

— Тихо, девочка, ты опоздала. Теперь можешь только смотреть.

Я отчаянно замотала головой, замычала, задёргалась, пытаясь рассмотреть человека, что меня схватил и затащил в тёмный угол.

Но все мои попытки освободиться из железных объятий были тщетными.

Я не смогла увидеть его.

Так и продолжала бы изгаляться, извиваться, точно гусеница, чтобы вынырнуть из его цепких лапищ, но немедленно притихла, широко раскрыв глаза.

Меня заколотило, тело и разум обуял леденящий ужас, что заставил потерять дар речи. Сильные руки, что прижимали меня к мощному огненному телу, больше не пугали. Страшно было то, что я увидела там, в коридоре, прямо у дверей в спальню императора.

А увидела я, как моя мать вышла из своей спальни с масляной лампой в руках. Тихонько, как мышка, на цыпочках засеменила в общий коридор и лампой подала кому-то знак, описав ею несколько кругов перед окном.