Книга 15 жизней Этейн 2, страница 36 – Ираида Мельникова

«За чем эта очередь? Что ещё они придумали, чтобы мучить нас?»

Мне и остальным «нянькам» сказали принести грудничков и маленьких, кто не умеет ходить, и мы потихоньку стали приносить им малышей, собирая их со всего огромного барака.

Я принесла девочку нескольких месяцев от роду. Ее сразу уложили на стол и воткнули ей в голову огромную иглу с длинной прозрачной трубкой. Я стояла и смотрела, как по трубке течёт и течёт красная жидкость. Впервые в своей маленькой, ещё неразумной жизни увидела, как вытекает из человека кровь, как оказалось, вместе с жизнью.

Вздрогнув от грубого громкого окрика, я не сразу поняла, чего от меня хотят.

— Чего стоишь, иди тащи следующего.

— Я ее сначала заберу.

— Пошла, никого забирать не надо. Она все равно умрёт, а так хоть польза от неё будет.

Только потом, когда я принесла другого малыша, с ужасом увидела, что на столе девочки уже нет. Бездыханное тельце её лежало в корзине под столом.

«Боженька, да из нее выкачали всю кровь до конца, будто ужасные кровожадные вампиры.»

Меня закачало, в глазах потемнело, подступила дурнота. Слез не было. Только боль огненными сполохами разлилась в животе. Из-за голода или страха? Не знаю. Мне было уже все равно.

Пять раз приносила я фашистским вурдалакам маленьких деток. Назад мне так никого и не вернули. Когда с малышами на сегодня закончили, нам тоже приказали сдать кровь. На негнущихся деревянных ногах, дрожа всем телом, словно в ознобе, я еле добрела до табуретки.

Мне сунули кружку и приказали сделать два глотка молока, а затем в мою руку воткнули огромную иголку с длинной прозрачной трубкой, по которой сразу же потекла моя кровь. Руку невыносимо ломило, а кровь все текла, текла и постепенно вытекала в огромную стеклянную пробирку из моего еле живого тела. Последнее, что я помню перед тем, как погрузиться в чёрную мглу, это слова фашиста в белом халате:

— Genug von ihr (хватит с нее)!

Очнулась я от ощущения немыслимого холода и голода. Очень сильно болела рука, словно из неё раскалёнными щипцами вытягивали жилы, мелкой дрожью трепало тело, зуб на зуб не попадал, будто в лихорадке.

Что принесёт нам новый день после мучительной ночи? Какие ещё испытания ждут нас, маленьких детей, так не вовремя родившихся, принимающих на себя вселенские муки, что иной взрослый не выдюжит. Горько! Ох, горько! Страшно и мучительно голодно.

Если раньше детей водили в медицинский барак на сдачу крови через день, то теперь ежедневно кровавая экзекуция проводилась прямо в бараке, дабы не терять времени. Видать много их было - раненых шакалов вермахта, кто нуждался в детской донорской крови. А это означало только одно - наши наступают и бьют выродков под самое дыхло. Только бы хватило сил дождаться, только бы не выкачали всю кровь и не сбросили в корзину моё мёртвое окоченевшее тело.

И появилась надежда.

В концлагере забродили слухи и начались волнения. Все чаще в небе появлялся стрекочущий гул пролетающих советских самолётов, а по ночам где-то далеко-далеко слышались раскаты грома. Или это был вовсе не гром?

Что-то фашисты зашевелились и занервничали.

И начали спешно уничтожать улики.

Первым делом фашисты расстреляли и сожгли латышский батальон с блондинкой-ведьмой, избавившись от свидетелей. А «для зачистки территории» пригнали литовский батальон.