Книга 15 жизней Этейн 2, страница 40 – Ираида Мельникова

— Ничего такого, любовь моя. Просто формальность.

Казалось, она рассвирепела, разозлилась, оскорбилась, в чем поторопилась уверить супруга.

— Я оскорблена, посему не позволяю осмотреть мои покои. Уверяю Вас, мой супруг, что в моей комнате никого нет. Вы мне верите? Если нет, то я немедленно снимаю с себя корону и ухожу в монастырь. Не желаю иметь ничего общего с человеком, который мне не доверяет. Итак. Как Вы поступите?

Император замолчал. Вся гамма чувств, отобразившихся на его лице, указывала на великие колебания, сомнения, терзающие его разум. Но любовь и преданность к своей жене не позволили ему поступить иначе:

— Хорошо, любовь моя. Ты уже спала, любимая? Прости, что разбудили тебя. Возвращайся в постельку, отдыхай. Спокойной ночи, дорогая. Утром позавтракаем вместе?

— С удовольствием, дорогой.

Она растянула губы в подобии улыбки и скрылась в своей комнате.

Вот и все.

Василевс оглядел свою охрану, развёл руками и изрёк:

— Что ж, други, значит, это была ложная тревога. Зря я вас потревожил и не дал отдохнуть. Расходитесь и отдыхайте.

Охрана поспешила удалиться, рядом с покоями властителя осталось на посту двое охранников. Во дворце постепенно стало очень тихо.

Я снова задёргалась, затрясла головой, но его ладонь все так же крепко зажимала мой рот.

— Тише, если станешь шуметь, так сделаешь ещё хуже. Все. Подожди. Сейчас все закончиться. Осталось недолго.

Мне лишь осталось наблюдать за тем, как чёрные тени выскользнули из комнаты матери, перерезали глотки двоим охранникам, что стояли на посту у двери в комнату императора, а потом беспрепятственно проникли внутрь.

Что было потом?

Я не видела. Только слышала.

Крики, вопли, леденящие душу, множество сильных тупых ударов, снова и снова, снова и снова, пока не наступила жуткая вязкая тишина.

— Все кончено, Этейн. Он мёртв.

Я вдруг оказалась в своей комнате. Сидела на кровати и вслушивалась, пытаясь различить какие-то звуки, доносившиеся из-за двери.

Страшно. Жутко. Невозможно спокойно чувствовать себя там, где люди убивают друг друга.

— Ложись и спи. Я крепко запер твою дверь. К тебе без твоего ведома никто не войдёт. Сегодня ночью тебе не стоит выходить из комнаты.

— Я не хочу спать.

— Ты должна спать. И это не обсуждается.

Я оглянулась, пытаясь рассмотреть тёмный бестелесный облик, фантом, что со мной разговаривал. Он так и не признался мне, кто он, не раскрылся передо мной, показав свою сущность, не назвал имя.

— Кто ты?

В ответ лишь захлопали крылья.

И почему я не удивилась, что это был снова ангел? Но на этот раз не Слэйт.

Тогда кто?

Византия. 978 год нашей эры.

Анна Византийская.

Всю ночь я не сомкнула глаз. В объятиях жуткой бесконечной ночи мне все время слышались или чудились истошные крики, громкие истеричные визги, нескончаемый топот ног по коридорам и этажам дворца.

Было так страшно, что я ни в коем случае не позволяла себе закрыть глаза и заснуть, дабы ничего не слышать, не думать о том, что произошло с моим отчимом - императором Никифором II Фокой. Хотя я, конечно же, обо всем догадывалась.

В голову лезли всякие мысли, картинки его убийства и кровь в его комнате. Почему-то вспомнилось вдруг, как же красиво было в его покоях. Ковры, мебель, полотна великих мастеров на стенах, мозаика, изящная посуда и статуэтки. В высшей степени великолепно, в духе времени великой империи.