Книга Исцели мою душу, страница 27 – Олли Эш

Она чувствовала каждое его прикосновение — без магии, резонанса, только кожа к коже. Его губы спускались по её шее к ключицам, его пальцы скользили по её бёдрам. Она отвечала тем же — трогала его шрам, плечи, грудь, запоминала тело, которое знала только изнутри, магически, но не физически. Теперь она узнавала его заново.

Когда он вошёл в неё, это было не похоже на резонанс. Резонанс был огнём, взрывом, грозой. А сейчас случилось узнавание. Как будто они уже делали это раньше — в какой-то другой жизни, в каком-то другом мире — и теперь просто вспоминали. Медленные, глубокие движения. Дыхание в унисон. Руки, которые не отпускали.

— Кира, — прошептал он, и в его голосе было столько нежности, сколько она не слышала ни от кого за всю свою жизнь.

— Я здесь, — ответила она.

И это было правдой. Она была здесь — полностью, без остатка. Не врач, не целитель, не «целитель обреченных» с восемьюдесятью процентами. Просто женщина, которая любит мужчину.

Финал наступил не взрывом, а волной — тёплой, долгой, разливающейся от поясницы к сердцу. Кира застонала, уткнувшись лицом в его плечо, и он ответил тем же — низким, грудным стоном, почти рычанием. Они замерли, всё ещё сплетённые, пульсирующие в едином ритме.

Тишина звенела в ушах. Ночной светильник мерцал.

— Ты не жалеешь? — спросил он через несколько минут, когда дыхание выровнялось.

— О чём?

— О том, что нарушила протокол. О том, что мы...

— Нет, — перебила она. — Не жалею. А ты?

— Я жалею только о том, что не встретил тебя раньше. До того, как выгорели впал в кому. Но, наверное, иначе мы бы не встретились вообще.

— Наверное.

Она повернулась на бок, чтобы видеть его лицо.

— Что будет дальше? — спросила она.

— Дальше мы выиграем комиссию, — ответил он. — Начнём лечить по-новому. А потом...

— Что потом?

— Потом я приглашу тебя на свидание, — он улыбнулся. — Настоящее. С ужином, прогулкой и видом на город. Я слышал, на сто пятидесятом уровне открылся ресторан с панорамным остеклением. Там подают настоящий кофе, не синтезированный.

— Ты помнишь мои жалобы на больничный кофе? — удивилась она.

— Я помню всё, что ты говорила.

— Это было в коме, — она покачала головой.

— Я слышал каждое слово, — повторил он фразу, которую сказал в первый день пробуждения. — Твой голос был единственным, что держало меня на плаву.

Рассвет застал их спящими. Кира проснулась первой, увидела его лицо на подушке рядом — спокойное, умиротворённое, — и улыбнулась. На стуле валялся её халат. На полу — его больничная рубашка. Мониторы молчали: пациент выздоровел и больше не нуждался в постоянном наблюдении.

Через два дня должна была состояться комиссия. Им предстояло доказать, что живая магия, усиленная резонансом, способна на то, что не под силу роботам. Что воля к жизни возвращается не через протоколы, а через человеческий контакт. Что отделение, которое хотели закрыть, может стать флагманом новой медицины.

Глава 9. Момент истины

Зал заседаний располагался на двенадцатом уровне, в административном крыле Корпуса. Кира проходила здесь всего несколько раз — когда получала лицензию на работу, продлевала аккредитацию и когда хоронила одного из пациентов по протоколу обязательного расследования. Зал был холодным, стерильным. Панорамное окно во всю стену открывало прекрасный вид. А в середине стоял длинный стол из чёрного стекла, за которым сидели члены комиссии.