Книга Дверь в никуда, страница 53 – Елизавета Соболянская

— Девочки, кто свободен с пинцетом?

Навстречу вышла Маша. Вампир сглотнул — боль от царапин померкла.

Девушка быстро вынула осколки, залила порезы хлоргексидином и ткнула ему в руку батончик гематогена:

— Восстановиться надо, на спине пара приличных потеков!

— Спасибо! — ответил Илья, выходя под сетку и снова своим тонким слухом ловя близкое стрекотание дрона. — Задрали! — буркнул он в пустоту. Раненых не получалось отправить «на большую землю», потому что дни и ночи стояли пронзительно ясные, и «вертушку» поджидали не только доктора, но и операторы БПЛА противника.

Отойдя немного в сторону, Илья прислушался к себе.

Пару пакетов крови он все же урвал, так что сил затянуть мелкие царапины хватало, но еще эта кровь годилась для одного дела… Отступив к любимому растерзанному осколками вязу, вампир надавил на ранку, дождался, пока выступит кровь, и принялся рисовать на светлой древесине знаки. Нужен дождь. Срочно нужен дождь! Или хотя бы туман. С туманом сложнее — «вертушку» могут и не прислать, а вот дождь — это хорошо. Тихо. И раненых заберут.

Когда посреди ясного дня набежали тучи, весь персонал «нулевого» вздохнул свободнее. Ночью пришли вертолеты, забрали раненых, закинули припасы, и… на несколько дней наступило затишье.

Если вы не знали, хлебнувшие адреналина люди не умеют расслабляться. День, два, потом начинается маета, попытка себя занять и… срывы.

Сначала все радовались тишине — чинили старые поломки, штопали палатки, стирали одежду. Даже котов переловили и выкупали в тазу! Перекипятили и перемотали бинты и постельное. Помылись сами — с кайфом устроили баньку в палатке, не ограничиваясь «походным душем» из ведра и ковшика. А потом от скуки начались любовные страдания. Кто кому чего сказал, кто зачем на кого посмотрел, кто успел «огулять» медсестричку, прижав к дереву. В общем, развлекались кто как умел.

Илья в общем безумии не участвовал. Он тихо наблюдал за Машей.

Девушка никому авансов не раздавала, от женской болтовни дистанцировалась, только писала что-то постоянно в удобном ежедневнике со сменным блоком. Любопытные медсестрички не раз пытались заглянуть в ее записи, но каждый раз только недовольно фыркали, как обиженные кошки.

В конце концов Илье стало любопытно — что же там такого интересного в записях нового «младшего персонала»? — и он заглянул Марии через плечо. Усмехнулся и предложил девушке кофе. Все свои записи Маша Крупина вела на английском языке! Причем профессиональном английском — Илья уловил терминологию, знакомую по курсу психиатрии.

Наверное, понимание, которое он проявил, смягчило девушку. Она приняла кофе — растворимый, зато сдобренный сгущенкой, и заговорила с ним сама:

— Заметки для диссертации.

— Психиатрия? — уточнил Илья.

— Стык нейробиологии, психиатрии и медицины катастроф, — ответила она. — Сейчас популярны комбинаторные темы, включающие модные направления.

— Будет ли ваша тема полезна? — Илья присел на бревнышко и улыбнулся.

— Надеюсь, — дернула плечом девушка, — потому и провожу диагностику, собираю данные… Будет обидно, если все останется на бумаге.

Они немного поболтали о научной работе, а на следующий день светило яркое солнце, и на «нуль» прибыл Рыжий.

Привычно растворился в толпе каких-то надзирающих-проверяющих и дернул Илью «покурить» у выгребной ямы.