Книга Дверь в никуда, страница 52 – Елизавета Соболянская

А потом наступила тишина.

Редкая. Тяжелая. Все притихли, разошлись по углам и палаткам. Кто-то вышел за кольцо палаток — покурить. Кто-то задумчиво любовался осенним лесом, а кто-то, как Маша, просто не знал, куда себя деть, всем телом ощущая приближающуюся угрозу.

Кто-то молча подошел сзади, накинул на плечи тяжелую куртку с приятным запахом дождя и хвои, сунул в руку кружку с горячим крепким и сладким чаем:

— Не стоит переживать, Мария Вениаминовна, — прозвучал мужской голос, — мы справимся!

Девушка обхватила горячую кружку руками, подняла глаза, и слова благодарности замерли на ее губах. Она еще никогда не видела такого мужского лица, хотя в принципе успела насмотреться и в окружении отца, и в институте, и даже здесь, в зоне боевых действий. Видела молодых курсантов, красивых, как греческие боги, видела опытных бойцов — «волкодавов», со звериными повадками и рублеными лицами. Встречала мужчин постарше, уютных, хозяйственных и домашних. Видела полных отморозков, готовых за порцию адреналина сплясать на бруствере или пожонглировать гранатами. А такого — не встречала.

Утонченно-аристократичное, но при этом сильное. С гладкой кожей, словно у модели. При том лицо мужчины выглядело запыленным и усталым, а в глазах таилась какая-то печаль.

— Илья Богданов, позывной Док, — представился он и отвел свои удивительные глаза, делая глоток из своей кружки.

Мария тоже невольно поднесла кружку ко рту, отпила немного и вспомнила болтовню соседок по палатке. Значит, это и есть Док? Тот самый, который ни с кем? Ушам стало немного жарко. Вот зачем ей эта информация? Она сюда приехала не романы заводить, а собирать информацию для диссертации и немного присматривать за отцом. Но Илья Богданов притягивал взгляд. Бог знает чем. Вроде бы обычный парень — высокий, сухощавый, не качок, а этакий кузнечик, но с широкими плечами. Да мало ли здесь таких? А уж при штабе красавцев пяток на дюжину! Но… выделяется этот самый Док. Выделяется.

Допив чай, Мария поблагодарила Илью за напиток, вернула кружку и куртку, а он, приняв все, молча проводил ее до палатки и растворился в кустах.

Через минуту на площадку между палатками влетел первый «мавик» с тройкой раненых. Фельдшеры и медбратья подскочили, снимая тяжелые, обмякшие тела, и тут же принялись проводить осмотр и распределение:

— Этого сразу на стол! — скомандовал Док, склонившись над ближайшим к нему бойцом. — Этому капельницу, и запихните уже нормально гемостатик! Этого в угол, голова ушиблена, остальное мелочи!

Фельдшеры закрутились вокруг осмысленной каруселью, а Машу дернула за руку знакомая санитарка:

— Пошли, на подхвате будем. Сейчас только успевай все менять!

Не сопротивляясь, девушка нырнула за ней в палатку-госпиталь, успев подумать, что, даже разглядывая окровавленных людей, Илья Богданов невозмутим, словно смотрит на безмятежную озерную гладь… Или на лес, за которым вдруг перестали ухать снаряды.

Обработка раненых заняла двое суток.

Дни были солнечные, яркие, так что из-под сетки не высовывались, раненых везли по ночам, старательно прячась в «зеленке». Многие на территории госпиталя успели нахватать мелких осколочных ранений, в том числе Док.

Ругался он тихо — больше шипел, вынимая пинцетом осколки из рук, но вот спина… Там самостоятельно справиться не получалось. Психанув, Илья заглянул в палатку: