Книга Обещание на крови, страница 95 – Лиз Мистри

Последнее, чего хочет девочка, – это оказаться рядом, когда мать придет в себя: она точно отобьет ей всю задницу. Она смотрит на темную, сочащуюся на ковер жидкость, и ее сердце замирает. Мать вообще когда-нибудь проснется? На секунду тяжесть будто падает с плеч. А потом до нее начинает доходить. Что с ними будет, если мать умрет?

– Что, если она мертва?

Близнецы подходят ближе, держась за руки, нахмурив брови от удивления. Ее брат говорит первым:

– Я не буду по ней скучать. Она заслуживает смерти. Нам без нее будет лучше. Я рад, что ты ее убила, Джеззи. Нам будет хорошо втроем.

И почти одновременно близнецы поднимают руки и смахивают слезы со щек, подходят ближе, вперившись взглядами в тело матери.

Но Джеззи не уверена. Она пожимает плечами.

– Даже не знаю. Может, будет хуже, если она умрет. Они могут нас разлучить. – Она не знает, что делать. Надо ли защитить их от вида их матери с вытекающей из черепа кровью?

Задержав дыхание, чтобы не дрожать, она трясет мать за плечо, но та не реагирует. Она смотрит на близнецов и снова дергает ее за плечо, на этот раз сильнее. Ничего. Брат улыбается, и прежде, чем она успевает его остановить, он замахивается и впечатывает смачный пинок в бок обмякшей женщины. Затаив дыхание, Джеззи ждет, когда ее мать встанет, схватит расческу и отметелит их всех. Но она так и лежит, недвижимая и безмолвная.

Уперев руки в боки, брат кивает и поджимает губы.

– Я же говорил. Она мертва. Если бы нет, она бы уже пошевелилась.

Джеззи подползает ближе и осматривает обмякшую тушу матери, ее заляпанные кровью волосы и застывшую на теле блевоту и фекалии. Она заставляет себя коснуться ее щеки. Та еще теплая.

– Что ты будешь делать? – Это первые слова, которые произносит ее сестра с тех пор, как мать упала, а Джеззи даже не знает, что ей ответить. Она закусывает губу, отчаянно пытаясь найти, что сказать, но вместо нее это делает ее брат:

– Затащим ее вверх по лестнице и положим на кровать, а сами останемся в нашей комнате до понедельника и пойдем в школу. Все хорошо, мы же поклялись друг другу. – И он протягивает им ладонь, чтобы они соединили руки.

Джеззи обдумывает его слова. Она знает, что клятва не сработает. Она убила мать, и теперь их троих разделят. Но только в том случае, если кто-то узнает. Они могут, как обычно, ходить в школу, и никто не догадается… никогда.

– Так и сделаем.

Преследуемая видением, как трое маленьких детей изо всех сил тащат наверх тяжелое тело, Джеззи вынырнула из своего воспоминания. Оказывается, она так сильно сжала кулаки, что ногти впились в ладони.

— Слава богу, ты вернулась, милая. Я уж думала остановиться. Теперь ты в порядке?

Джеззи слышала слова Куини словно через толщу воды; она разжала пальцы и заметила, как ногти отпечатались на левой ладони кровавыми полумесяцами. Дыхание было сбивчивым и громким, она едва делала вдох, словно вот-вот могла умереть. Куини что-то говорила, ее лицо напряглось, слова были быстрыми, но Джеззи никак не могла их разобрать – у нее в ушах все еще стоял гул.

Почувствовав, что машина сбавила скорость, Джеззи помотала головой и махнула куда-то в воздух.

— Не… останавливайся… Я… в порядке.

Лицо Куини напряглось еще больше, но она вдавила газ в пол, и машина начала набирать скорость, а Джеззи постаралась выровнять дыхание и сосредоточилась на том, чтобы вовремя добраться до своей матери.