Книга Начать сначала, страница 37 – Ольга Баринова

Нина закрыла глаза. Все не зря. Рецепты не пропали. Секреты не уплыли в чужие руки.

— В поместье знают? — спросила она.

Бабка и старик переглянулись.

— Знают, староста приходил, да я тебя трогать не велела… А вот Лизхен твою… забрали, — сказала бабка. — Приехал стражник с бумагой. Сказал, что баронесса Хелен обвиняет служанку в краже украшений. Будто бы Лизхен украла у нее серьги, ожерелье и брошь.

— Ложь, — вскинулась Нина. — Когда ее увезли?

— Три дня назад.

— Куда?

— В город, там разбираться будут.

Нина закрыла глаза.

Все, чего она боялась, все, от чего бежала — настигло. Не ее — Лизхен.

— Мне нужно встать, — сказала она.

— Нельзя тебе, — бабка. – да и не уйдешь ты далеко.

— Да пойми, ты, бабушка. Хелен ее убьет. Или продаст. Или сделает так, что она исчезнет навсегда.

— Не сделает она ничего вашей Лизхен, не затем все это затевалось. Деньги ей нужны ваши и больше ничего. Вы возвращаться добром отказались, вот она и нашла, как вас прижать.

— Тем более, некогда мне тут лежать, — Нина откинула одеяло. – Лучше помогите.

Она попыталась встать, но голова закружилась, и она вновь потеряла сознание…

Очнулась Нина только на следующее утро, но значительно посвежевшей. Бабкины настои творили чудеса.

Вспомнив про вчерашний разговор, она опять начала требовать, чтобы ее доставили до поместья. Мысль о верной служанке, которую Нина давно уже считала подругой, не давала ей покоя.

Бабка молча дала ей выпить отвар ивовой коры и посмотрела на нее долгим, тяжелым взглядом. Потом перевела взгляд на старика. Тот молча кивнул.

— Сама ты все равно никуда не пойдешь, а вот герцога своего попросить можешь, он здесь закон и порядок. Пиши ему, старик письмо отнесет.

Нина только диву далась, насколько болотная отшельница оказалась осведомлена о ее делах. И ведь дельное подсказала. Сама Нина против свекрови не авторитет, а вот герцог – это уже реальная сила. К тому же, он задолжал ей одну просьбу…

Нина попросила у старухи перо и пергамент.

Пока она писала, на глаза ей попалась девчушка, которую она вытащила из болота.

— Бабушка, девочка у вас взрослая совсем, учиться ей пора, не век же на болоте сидеть.

— Где же ей учиться, да и денег у нас на учебу нет.

— С деньгами я вам помогу, найму вашего старика консультантом… Это тот, кто знает, как лучше сделать… Он эти места хорошо знает, поможет, посоветует – дело быстрее пойдет. А школу при монастыре настоятельница открыть давно хочет – как дорогу построим, так за нее и примемся.

— Ишь, как вы размахнулись, госпожа… Дело доброе, да и как сын мой непутевый сгинул – одна девчонка совсем осталась. А нас не станет – пропадет совсем…

Девочка, услышав эти слова, подбежала к бабушке и обняла ее. Та вытерла набежавшие слезы, и махнула рукой:

— Так тому и быть. Мы вам, госпожа, с дорогой поможем, а вы уж внучку мою не оставьте, коли нужда придет.

Нина растроганно обняла старушку и торопливо закончила письмо.

Только она присыпала песком последние буквы, как в дверь избушки постучали.

Стук в дверь избушки прозвучал настойчиво и громко.

— Кого там Нечистый несет? — проворчала знахарка, направляясь к двери.

— Свои, бабушка, свои, — донеслось снаружи. — Отворяй.

Нина узнала голос. Это был Олаф.

Бабка с ворчанием отодвинула засов. В избу ворвался холодный ночной воздух, а вместе с ним — староста. Красный, запыхавшийся, в плаще, изодранном ветками. В руке он держал запечатанный пергамент.