Книга Начать сначала, страница 21 – Ольга Баринова

Она поднялась, отряхнула колени.

— Фрида, позови всех. Всех, кто есть в деревне. У меня будет разговор.

Фрида кивнула и выбежала.

Через четверть часа во дворе собрались почти все — мужики, женщины, даже дети. Стояли молча, глядя на Нину испуганно и вопросительно.

— Вы знаете, что здесь произошло? — спросила Нина. — Ваш управляющий украл мои деньги. Три года я не знала, что происходит в моем поместье. Три года вы работали за гроши, а он пропивал все в кабаке и спускал на непотребных девок.

Крестьяне молчали. Кто-то опустил голову, кто-то вздохнул.

— Но теперь я здесь, — сказала Нина. — И теперь все будет по-другому.

Она взяла мешок с серебром, отсчитала монеты.

— Олаф, подойди.

Староста шагнул вперед. Нина вложила ему в руку десять золотых.

— Это тебе.

Олаф смотрел на монеты, не веря своим глазам.

— Госпожа… это…

— Дальше, — Нина повернулась к другим. – Назначаю выплату в каждый дом по пять серебрушек.

Фрида всплеснула руками, заплакала и поклонилась ей в ноги.

— Встань, — сказала Нина. — Не надо.

Она выдала деньги старосте, и он быстро их разделил как положено. Крестьяне не верили своим глазам. Кто-то плакал, кто-то кланялся, кто-то стоял, прижимая монеты к груди, будто боялся, что их отнимут.

А молодой парень в стороне сплюнул:

— Пять серебряных на дом — это поганому козлу на веревку. Разойдутся в момент. Вы бы, госпожа, лучше налог нам снизили. -

Олаф обернулся, замахнулся:

— Цыц, щенок!

— Нет, — Нина подняла руку. — Он прав отчасти. О налогах поговорим в конце года.

Парень хмыкнул, но смолчал.

— Это не подарок, — сказала Нина, когда последние монеты перекочевали в чужие руки. — Это задаток. За вашу работу. Мы начинаем новое производство — фарфор. Кто будет работать хорошо — получит еще. Кто будет работать плохо — получит расчет и уйдет. Все честно.

Она помолчала.

— И еще. Мои деньги — это не только ваша зарплата. Это и ваша защита. Если кто-то из соседей захочет вас обидеть — пусть знают: у баронессы фон Торн есть золото и будут связи. Я за вас заступлюсь.

Мужики переглянулись. Олаф шагнул вперед и вдруг опустился на колени.

— Госпожа, — сказал он. — Мы… мы никогда… вы первая… — он запнулся, не находя слов.

Нина подняла его.

— Встань, Олаф. Я здесь — хозяйка. А хозяйка должна заботиться о своем доме.

Крестьяне закивали, зашумели. Кто-то уже доставал монеты, разглядывал их на свету. Дети прыгали вокруг матерей, не понимая, что случилось, но чувствуя общую радость.

Лизхен стояла рядом, вытирая слезы.

— Госпожа, — прошептала она. — Вы… вы как святая.

— Нет, — усмехнулась Нина. — Я просто знаю, что такое голод и унижение. И не хочу, чтобы это повторялось с теми, кто на меня работает.

Она повернулась к Олафу.

— Веди меня к печам.

Три старые гончарные печи, сложенные из черного кирпича. стояли в получасе ходьбы от усадьбы, на склоне лога, прямо у глиняных карьеров. Две обрушились — от них остались только груды битого камня, заросшие крапивой и полынью. Третья держалась.

Память Нинель подсказала, что здесь был взрыв, осколком задело ее деда, который в свое время начал занимать разработкой местных карьеров. Барон фон Гран так и не оправился от этой травмы и вскоре умер, о месте пошла дурная слава, и производство закрыли.

Нина обошла печь, которая сохранилась лучше всех, вокруг. Свод – цел, стены — без трещин. Топка была завалена мусором, но ее можно почистить. Дымоход весь в саже, но и это поправимо.