Онлайн книга «Начать сначала»
|
«Маленькая холодная каморка. Кислый суп. Оплеухи. Грязное ведро вместо купальни. Свекровь, которая называет ее «бесплодной тварью», и слуги, которые ее ни во что не ставят и смеются за спиной.» «Добрые глаза Лизхен. Худая, маленькая, длинноносая «дурочка», которую отец приставил к Нинель еще в детстве.» «И вот, наконец, она – несчастная баронесса Нинель фон Торн. Тридцать девять лет. Забитая дурнушка. Муж в столице, служит при дворе и развлекается с любовницами на ее деньги, ведь теперь все принадлежит ему.» Сердце Нины кольнуло от жалости и нежности к этой никому не нужной, всеми презираемой баронессе. Тридцать девять лет, муж-кобель, свекровь-стерва, никакой магии и даже ключа от собственной комнаты нет. Баронесса без места. Да, Нина Петровна — уж попала, так попала. Она сжала руки в кулаки и провела языком по разбитой губе. Кровь. Соль. Железо. — Ты… — свекровь попятилась на шаг. — Ты что, совсем тронулась? Лизхен! Из-за спины выскочила женщина в сером переднике — испуганная, худая, с руками в цыпках. — Госпожа, вставайте, ради святой Астории! — Лизхен схватила Нину за локоть, пытаясь поднять. — У вас жар, вы бредите… — Я не брежу, — Нина попыталась подняться сама. Ноги тряслись, колени подкашивались. Тело было чужим, слабым, изможденным, но упрямое сознание толкало его вперед. — Лизхен, помоги мне. — Да, госпожа. Свекровь брезгливо смотрела на эту сцену. — Я запру тебя в чулане! Посажу на хлеб и воду! Конюх! Конюха сюда! Плохо соображающую Нину затолкали в грязную каморку, выгнав плачущую Лизхен взашей. Дверь захлопнулась. Лязгнул засов. Нина осталась одна. Она привалилась спиной к холодной стене и медленно сползла на пол. Получается, сегодня, когда в заводском цеху, где она всю жизнь расписывала фарфор, произошел взрыв, то ее… Слезы выступили на глазах... Значит, она умерла, и ее забросило сюда… Воспоминания хозяйки этого тела наконец уложились в ее голове и Нина содрогнулась. Вот уж кому не позавидуешь, так это бедняжке баронессе… И теперь ей с этим жить… Она постаралась успокоиться и заставила себя дышать ровно. На счет «десять» дрожь унялась. На счет «двадцать» она смогла подняться на ноги. Нина подошла к грязному, затянутому паутиной окну, и начала жадно изучать новый мир. Небо цвета старого серебра. Луна – маленькая, красная, похожая на чей-то воспаленный глаз — висела над горизонтом. Внизу — крепостной ров, за ним черепичные крыши, дальше лес, а там — холмы, переходящие в невысокие горы, поросшие сосной и березой. На самом горизонте блеснули монастырские шпили. А где-то там, рядом, между холмами должна была располагаться пологая, изрезанная оврагами низина. Ее низина, хозяйки этого тела. «Гранфельд — проклятое место, — шептала чужая память. — Там никто не живет. Там ничего не растет. Только глина. Белая, жирная, мертвая глина, которая душит корни. Она выходит на поверхность по склонам оврагов, там, где древняя река когда-то промыла себе русло». Глина. Это слово отрезвило ее, словно очередная пощечина, но принесло не боль, а долгожданное облегчение. Вот это совпадение. Видимо, не так просто ее забросило именно сюда. Глина. Нина Петровна, ведущий мастер лучшего фарфорового завода страны, вдруг почувствовала под пальцами не холодный камень, а знакомую, родную текстуру. Белую. Жирную. Чистую. Пальцы Нины сами собой сжались, будто уже держали ее в руках. |