Книга Новое тело для попаданки, страница 21 – Ариана Рос

Я выхожу в соседнее помещение и смотрю, как они колдуют у стола — без магии. В лазарете я запретил им использовать её, слишком ненадёжно. Пусть привыкают к рукам.

Один из них ставит на огонь котелок с водой, дожидается кипения и опускает туда иглы инструменты. Другой, вооружившись щипцами, держит скальпели над пламенем свечи, прокаливая лезвия, пока те не начнут светиться тусклым светом. Третий разводит в глиняной плошке травяной отвар, которым потом протирает инструменты после остывания.

— Не переусердствуй с огнём, — говорю я, подходя ближе, — Лезвие не должно деформироваться.

— Понял, господин, — парень сосредоточенно кивает, чуть отодвигая скальпель от пламени.

Я смотрю на их руки — сосредоточенные, точные. Глаза горят, ни тени сомнения. Возможно, в нашем мире из них вышли бы отличные хирурги. Или операционные сёстры. Жаль, они об этом даже не знают. Да и к чему им? Магия — их стихия. За пределами лазарета они продолжают пользоваться ею так же легко, как дышат. Преподаватели ведут занятия, адепты тренируются на полигонах, и никто не хочет верить, что их сила когда-нибудь может исчезнуть окончательно.

А здесь, в этом маленьком мирке, где пахнет травяными отварами и кипячёной водой, они учатся обходиться без неё. Пока только здесь.

Я возвращаюсь в смотровую, чтобы закончить с последними пациентами. Мне повезло, дальше — никаких серьёзных травм, и всё проходит быстро.

Под конец приёма ощущаю, что глаза слипаются, тело наливается тяжестью. Том ушёл примерно час назад, адепты разобрали инструменты и тоже разошлись. Лазарет погружается в тишину, только магические светильники мерно гудят под потолком.

Откидываюсь назад. Прислоняюсь затылком к холодной мраморной стене и сам не замечаю, как проваливаюсь.

Мне снится Марьяна.

Она идёт по пыльной улице, залитой солнцем. Рыжие пряди выбиваются из косы, на плече болтается видавшая виды сумка. Она улыбается — той своей неловкой, искренней улыбкой, от которой у неё всегда краснели щёки. И пахнет от неё чем-то неуловимо знакомым — не духами, не больничным антисептиком, а чем-то тёплым, живым. Лесной земляникой. Я бы никогда не сказал ей, что запомнил её запах… Да и говорил ли я ей вообще хоть что-то, кроме «хирургия не для женщин»?

— Роберт Сергеевич! — окликает она, и в голосе — радость.

Она жива. Она осталась там, в своём мире. Всё у неё хорошо. Я чувствую это каждой клеткой — она счастлива. Учится, оперирует, может, даже вышла замуж. Ей больше не нужно таскаться за мной с дурацкими проектами, не нужно выслушивать моё ворчание.

Во сне я не чувствую привычного раздражения. Только облегчение. Такое огромное, что не помещается в груди. Я так рад, что она жива. Что у неё всё хорошо. Что я не убил её.

— Лебедева, — слышу свой голос, и он звучит мягко и ласково, совсем не так, как в жизни, — Ты молодец. У тебя всё получится.

Она смеётся и машет рукой, уходя в солнечную дымку.

Я просыпаюсь оттого, что голова падает на грудь. В лазарете тихо, светильники почти погасли. Шея затекла, спина ноет. Привожу мысли в порядок, прокручивая сон. Странно. Такой яркий, такой настоящий. Словно я там был. Но это всего лишь сон. Или нет?

Магия сбоит, искажает всё вокруг. Но одно я знаю точно — раз она мне приснилась живой и счастливой, значит, так оно и есть.