Книга Истинная. Право первой ночи, страница 74 – Мария Ерова

Он приподнял меня, и я ощутила холод каменной балюстрады под обнажёнными ягодицами. Его пальцы скользнули под юбку, изорвав тонкие трусики. Затем я почувствовала резкий толчок между ног, от которого я вскрикнула, кусая его плечо, чтобы заглушить звук, выражавший моё немыслимое наслаждение.

Мы двигались в бешеном ритме, заглушая стоны поцелуями. Где-то внизу, в саду, шелестели листья, будто шепчась о нашем грехе. Из зала доносились звуки оркестра, игравшего свадебный марш — ирония, от которой я застонала ещё громче.

Таурус закончил первым, сдавленно выругавшись мне в губы. Я последовала за ним мгновением позже, нечаянно прокусив его нижнюю губу до крови, но маленькая ранка почти сразу же начала затягиваться.

Мы не отстранялись друг от друга ещё несколько мгновений — лоб ко лбу, дыхание одно на двоих, сердца, бьющиеся в унисон.

Когда он наконец вышел из меня, его семя стекало по моим бёдрам, оскверняя подол моего вечернего платья. Но мне было всё равно.

«Как символично», — подумала я, расправляя юбку платья. — «Он стал моим первым мужчиной в день моей свадьбы. На его свадьбе первой в его брачную ночь стала я… Алара получит лишь остатки страсти дракона».

Таурус пристально смотрел на меня, его глаза всё ещё горели огнём и, должно быть, он всё ещё решал, не повторить ли нам это чудесное действо ещё раз. Но тут послышались шаги в коридоре — нас могли обнаружить.

И он исчез так же бесшумно, как и появился.

А я осталась на балконе, поправляя причёску, делая вид, что просто отдыхаю здесь от суеты праздника. На моём лице сияла улыбка, от которой и я сама уже порядком отвыкла.

Пир в зале продолжался. Никто ничего не заметил…

Несмотря на то, что злосчастная свадьба всё-таки состоялась, я успокоилась ровно настолько, чтобы ехать домой в более или менее уравновешенном состоянии. Мы ушли с праздника, как только появилась такая возможность, и по лицу Фредерика было понятно, что он о том тоже ни капли не жалел.

Ночь опустилась на древний город, мягкая и беззвёздная, словно бархатный полог. Карета покачивалась на ухабах, а я, прислонившись к прохладному окну, наблюдала, как в темноте мелькают силуэты спящих деревьев. Их ветви, чёрные и узловатые, тянулись к небу, будто прося о чём-то нереальном и недостижимом.

Фредерик сидел напротив, его лицо освещалось мерцающим светом «пробегающих» мимо фонарей. Он был невероятно спокоен, даже доволен — уголки его губ были приподняты в едва сдерживаемой улыбке. Возможно, он радовался, что всё прошло, что мы выдержали этот вечер без сцен, без лишних слов и эмоций. А может, его радовало что-то иное — то, о чём я не могла даже догадываться.

Я же чувствовала странную смесь опустошения и лёгкости, поселившуюся у меня внутри. Тоска по тому, что могло бы быть, но не случилось, переплеталась с тихим умиротворением — будто долгая буря наконец утихла, оставив после себя лишь влажный песок и тишину.

За окном мелькнул мост через реку — старый, каменный, окутанный туманом. Вода под ним струилась тёмной лентой, унося с собой отражение луны, разбитое на тысячи дрожащих осколков.

— Замёрзла, дорогая? — спросил Фредерик, заметив, как я непроизвольно обнимаю себя за плечи.

Я покачала головой.

— Нет, — улыбнулась я ему через силу. — Всё хорошо…