Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 94 – Кейли Смит

Он ухмыльнулся. А потом подхватил ее на руки – прежде, чем она успела возразить, – и понес к стеллажу.

— Я думала, дверь нельзя открыть, пока не перезапустится механизм, – сказала Женевьева, когда они встали на платформу.

— Я говорил, ее нельзя открыть со стороны библиотеки, – уточнил он.

Едва они очутились снаружи и Роуин опустил ее на ноги, Женевьева почувствовала жжение на руке.

— Роуин… – выдохнула она, но было слишком поздно.

— А ведь я направлялся сюда, чтобы передохнуть, – заявил Реми, входя в комнату.

Роуин скрестил руки на груди, глядя на брата.

— Не советую сейчас со мной связываться, Ремингтон. Не после того, что ты сделал с моей женой.

— Я бы сказал, мы с твоей женой квиты, после того как она вырвала из моей губы ту нелепую железяку, – парировал Реми.

Роуин приподнял брови и перевел взгляд на Жене- вьеву.

— Что?

Женевьева пожала плечами.

— Скажи спасибо, что я воплотила эту фантазию на нем, а не на тебе.

Во взгляде Роуина мелькнуло озорство. Реми раздраженно фыркнул, вытащил Охотничий Клинок и направил его на брата.

— Давай с этим покончим.

А потом Реми рванул вперед. Он запрыгнул на журнальный столик, оттолкнулся от деревянной поверхности и перелетел на кресло. Опрокинул его своим весом и воспользовался траекторией падения, чтобы вонзить клинок в плечо Роуина. Женевьева попыталась подавить испуганный возглас, когда лезвие достигло цели, – она ожидала, что Роуин уклонится от удара, но похоже, именно этого Роуин и добивался.

Когда Реми выдергивал кинжал из плоти брата, тот обеими руками ухватился за прямую руку близнеца и сломал ее.

Женевьева отвернулась – ее чуть не вырвало, когда в сознании отпечатался образ сломанной кости, торчащей из руки Реми. Послышался крик боли, а потом звуки сдавленной борьбы – оба рухнули на пол и переплелись в клубок. Даже с одной рукой Реми не сдавался – как и Роуин, из плеча которого по-прежнему торчал кинжал.

Наконец Роуину удалось прижать Реми к полу, и Женевьева не могла не отметить, насколько причудливым было зрелище. Словно Роуин сражался с самим собой.

— Если понадобится, я просижу здесь до конца раунда, – пригрозил Роуин.

Вместо ответа Реми высвободил здоровую руку, выдернул кинжал из плеча Роуина и тут же вонзил его обратно, на этот раз в бок брата. Сдавленный стон Роуина прозвучал на удивление сдержанно.

Женевьева разразилась бы отборной бранью.

— Я так чертовски устал, – процедил Реми сквозь стиснутые зубы. – Я хочу выйти.

Последняя фраза прозвучала как отчаянный рев и далась Женевьеве тяжелее любой сломанной кости.

— Так позволь мне с этим покончить, – прорычал в ответ Роуин, и она не поняла, имел ли он в виду эту схватку или Охоту в целом.

Впрочем, это было неважно: в тот же момент Реми собрал остатки сил и так сильно оттолкнулся ногами, что сумел опрокинуть Роуина на пол. Он вытащил из ребер Роуина нож и приготовился к новому удару, на этот раз в сердце. К счастью, кинжал так и не достиг цели – книжный шкаф за спиной Реми внезапно рухнул.

Женевьева заморгала, не веря в содеянное. Роуин выполз из-под тела Реми, который распластался на полу без сознания, придавленный тяжелым стеллажом. Ее грудь по-прежнему тяжело вздымалась от напряжения, когда ошеломленный Роуин поднялся на ноги.

— Эти шкафы гораздо тяжелее, чем кажутся, – пожаловалась Женевьева, а потом повернулась к нему и сказала: – Прости. Я просто больше не могла на это смотреть.