Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 56 – Кейли Смит

Гости в масках расположились на балконе – они наблюдали за танцующими внизу, заливаясь пьяным смехом. Существа, оживленно двигающиеся на переполненном танцполе, уставились на нее, оторвавшись от сплетен и выпивки. Оркестр играл вальс – мелодия парила в воздухе, словно пузырьки шампанского, которое лилось из фонтана на другом конце зала. Женевьева направилась прямиком к столику с напитками в поисках экстаза, который, как она знала, таился на дне нескольких бокалов золотистого игристого вина. Обычно она ограничивалась одной-двумя порциями, но сегодня вечером решила последовать совету Эллин и повеселиться от души.

Кроме того, способность наслаждаться хорошей вечеринкой была одним из лучших ее умений.

— Иди к черту, Севингтон Сильвер, – прорычала Эллин, когда Женевьева осушила первый бокал и запихнула в рот спелую клубнику.

Взгляд Женевьевы метнулся к Эллин, Севину и Ковину, собравшимся неподалеку. Как и следовало ожидать, их наряды были столь же экстравагантны, как у нее, – если не более. У Севина была маска серебряного волка. У Ковина – разящей змеи с чешуей такого же алого цвета, как их с Севином глаза. А маска Эллин…

— Смотри, как раз вовремя – беспристрастное мнение третьей стороны, – объявил Севин, увидев Женевьеву. У него за щекой отсутствовал привычный леденец.

Севин жестом подозвал Женевьеву. Она взяла еще два бокала шампанского, подошла и с любопытством спросила:

— Да?

Ковин тихо присвистнул, оглядев ее с головы до ног.

— Выглядишь просто восхитительно, зайка.

— Осторожно, Ковин. Очаровательный вид обманчив, ходят слухи, что наша новая сестра кусается, – протянул Севин.

— Слухи, как обычно, правдивы, – подтвердила Женевьева, прежде чем сделать еще один глоток.

— Счастливчик Роуин, – пробормотал Ковин с ухмылкой, и вдруг у Женевьевы за спиной послышался шепот.

Она посмотрела на трех зевак – все они были наряжены в лебедей и держали в руках те же зеркала, что и толпа возле комнаты Роуина. Послышались слова «Роуин», «невеста» и «кусается» – они переводили взгляд то на нее, то на зеркала в своих руках.

— Всегда наблюдают, – тихо напомнила Эллин.

Женевьева сделала глоток побольше.

— У нас тут возник вопрос, – обратился Ковин к Женевьеве. – Можешь сказать – что, по-твоему, изображает маска Эллин?

Откровенно говоря, Женевьева не могла. Уровень исполнения маски резко контрастировал с великолепным серебряным платьем Эллин. Несомненно, какое-то животное. Нечто среднее между разъяренным медведем и домашней кошкой.

— Если ты не догадалась, она сделала ее сама, – сказал Севин после повисшей паузы, пытаясь скрыть за кулаком ухмылку и делая вид, что кашляет.

— Я изображала Сапфира, и вы оба об этом знаете, – прошипела Эллин. – Упаси меня ад, если из хобби у меня останутся только секс, драки и вечеринки, как у остальных!

— Возможно, тебе стоит исключить из списка рукоделие, – протянул Севин.

— Где, черт подери, Уэллс? – сердито сказала Эллин.

— Но-но, ты же знаешь правила – близнецам голоса не дается, – сказал Ковин.

Тем не менее Эллин унеслась прочь.

Женевьева подняла брови.

— Погодите, Эллин и Уэллс…

— Да, – перебил Севин, прежде чем она успела произнести слово «близнецы». Лишь через мгновение до Женевьевы дошло: он перебил ее, потому что вопрос мог показаться подозрительным кому-то из гостей. – Ладно, пойду поищу вампиров. У меня закончились леденцы.