Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 41 – Кейли Смит

Слева появился Баррингтон.

— Осталось только подписать, – объявил он, протягивая им толстый лист желтоватого пергамента.

Наверху было написано золотыми буквами: «Свидетельство о браке». Их имена были напечатаны под двумя пустыми строками посередине, а в самом низу уже стояли две подписи черными чернилами: Севингтон Сильвер и Эллингтон Сильвер. Их свидетели.

Роуин взял у отца ручку и быстро нацарапал подпись на пустой строке над своим именем. Передал документ Женевьеве, и она, стиснув зубы, сделала то же самое.

Коротко кивнув, Баррингтон свернул свидетельство и обратился к присутствующим:

— Представляю вам мистера и миссис Роуингтон Сильвер.

Раздалось несколько одобрительных возгласов, а потом она услышала скрип стульев и бормотание, похожее на: «Давайте, черт возьми, зайдем внутрь».

Когда все разошлись, удушающее присутствие Нокса тоже исчезло, и Женевьева выдохнула с облегчением.

— Вероятно, Нокс ненадолго отлучится – будет рассказывать о нашем союзе своим покровителям в аду. Но тебе следует быть осторожнее, – отчитал ее Роуин, когда они остались наедине.

— Что ты имеешь в виду? – уточнила она.

— Не показывай свои настоящие чувства.

Женевьева отвела взгляд, и тут по саду разнесся звон, возвещающий полночь. Она вздрогнула от резкого звука.

Провела руками по волосам и пробормотала:

— Теперь, когда самый странный день в моей жизни закончился, я думаю, пора…

Она осеклась – волна усталости захлестнула тело.

— Женевьева? – забеспокоился Роуин.

Она посмотрела на собственные руки и ощутила, как расплывается зрение. Через мгновение виски пронзила резкая боль, перед глазами заплясали маленькие черные точки, и она почувствовала, как вся магия улетучивается из ее тела.

— Роуин, – взмолилась она. Сама не понимая, о чем.

Прежде чем повалиться на землю, она ощутила прикосновение пары крепких рук, обхватывающих ее, и услышала глубокий голос, обещающий:

— Я держу тебя.

— Ты демон. Жаль, что я тебя встретил. И сейчас ты сдохнешь в огне.

Когда он бросил спичку, она завопила, но рев пламени заглушил все звуки. Больше никто не услышит ее криков.

Женевьева проснулась в гостиной от приглушенного гула голосов и чего-то теплого, давившего ей на грудь. Туман в сознании оставался густым, и ей потребовалось несколько попыток, чтобы разлепить веки и увидеть –

— широкие золотистые глаза, устремленные прямо на нее.

Женевьева пискнула и вскочила – Умбра, которая свернулась калачиком у нее на груди, сползла вниз. Женевьева провела рукой по шелковому корсету теперь уже помятого платья и сморщила нос, глядя на лисицу, которая вылизывалась у ее ног.

— В этом доме действительно правят животные, – пробормотала Женевьева, вставая с мягкого дивана, на бархатной обивке которого остался отпечаток ее тела. Приглушенные голоса доносились из-за стены, и у Женевьевы мгновенно разгорелось любопытство. Шагнув вперед, она приложила ухо к обоям с дамасским орнаментом, пытаясь разобрать хоть какие-нибудь слова. Ничего.

Расправив юбки свадебного платья, она направилась к двери. Приоткрыла, выглянула в коридор и обнаружила, что он пуст, хотя голоса зазвучали отчетливее. Умбра выскользнула из узкой щели и рванула вправо. Женевьева последовала за ней – лисица пронеслась сквозь арку столовой и исчезла из виду. Когда из комнаты послышался громкий разговор, Женевьева замедлила шаг и, прижавшись к стене, чуть наклонилась вперед, чтобы наблюдать за происходящим незамеченной.