Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 43 – Кейли Смит

— Чем все закончится, Ковин? – мрачно уточнил Роуин у брата.

— Либо ты одержишь очередную победу и мы тебя больше никогда не увидим, либо череда твоих успехов закончится и ты наконец познаешь вкус ада вместе с нашими жалкими задницами. В любом случае, завтрашний маскарад – наш последний шанс пообщаться цивилизованно, поэтому предлагаю отложить препирательства и закатить грандиозную вечеринку, – заявил Ковин, и пока он говорил, Женевьева увидела, что его скользкая питомица – не единственная, у кого раздвоен язык.

Ее передернуло.

— Ты сейчас думаешь об этом? – поднял бровь Роуин. – О вечеринках?

— Об этом думаю я, – вмешался Севин.

Ковин пожал плечами.

— Чем еще можно тешиться в наших обстоятельствах? После десятков лет поражений от тебя и Грейва и девяти побед Севина из десяти в номинации «Фаворит» я даже проникся симпатией к вечеринкам в аду и Ноксу.

— Ты проникся симпатией к постелям демониц, – заявила Эллин, закатив глаза.

Ковин снова пожал плечами.

— Не без этого.

— Если вас это утешит, романтический спектакль Роуина почти наверняка отнимет у меня титул фаворита, – посетовал Севин. – А жаль, я давно присматриваюсь к симпатичным карманным часам из коллекции Нокса. Говорят, они показывают тому, кто их держит, сколько времени осталось до…

— Заткнитесь уже! – прошипел Грейв.

Севин швырнул Грейву в голову яблоко за то, что тот его перебил. Грейв поймал недоеденный фрукт одной рукой и кинул на пол, а потом повернулся и обратился к Роуину.

— Сегодня ночью можешь спать спокойно со своей невестой, но, как только начнется Охота, пощады не ждите. Поэтому рекомендую воспользоваться советом Ковина и в полной мере насладиться маскарадом.

Роуин сделал шаг к брату – на его губах играла опасная улыбка.

— Ты тоже не жди пощады, если прикоснешься к моей жене.

По спине Женевьевы пробежали мурашки.

Роуин обошел Грейва и направился к выходу – Женевьева поспешила спрятаться, прежде чем он ее поймает. Когда он вышел в коридор, Женевьева едва успела протиснуться обратно в гостиную. Сердце колотилось, словно ее поймали.

Когда Роуин ворвался в комнату несколько мгновений спустя, Женевьева поняла две вещи. Во-первых, она не создана для спешного бегства – у нее никогда не возникало подобной необходимости. А во‑вторых, Роуин знал, что она все это время подслушивала. Об этом говорил его многозначительный взгляд, когда он увидел ее раскрасневшуюся кожу и неровное, сдавленное дыхание под корсетом.

Но прежде чем он успел выдвинуть обвинения, она спросила:

— Почему я потеряла сознание?

— Отец полагает, твой организм не справился с отключением твоей магии Ноксом в сочетании с чарами, которые связывают наши жизни на время Охоты, – ответил он. – Мне тоже на мгновение стало дурно.

— Какого черта Нокс отключил мою магию?

— Не только твою, – заверил Роуин. – Всех. Во время игры дни делятся на две половины. Часы Охоты и безопасные часы. Нам не разрешается использовать магию с полуночи до полудня – именно тогда проходит Охота. Начиная с сегодня.

— Черт, – выругалась она.

Катастрофа. В Фантазме она преодолевала уровни безо всяких хлопот. Переход в невидимость, когда вокруг становилось слишком опасно, всегда был ее спасением и единственным способом избежать неприятностей.

— Хорошо, значит, ты осознала масштабы происходящего, – одобрил Роуин. – Думаю, пора уединиться в нашей спальне на ночь.